… - Мышеголовые!
Силок машинально вслушивалась в негромкие голоса повстанцев, - те говорили слишком тихо, чтоб можно было отсюда, с колючей ветки, разобрать слова, - и вздрогнула, услышав гневное восклицание Грача.
«Заблудились?.. Что ж, Грач нашёл их очень вовремя. Вовремя, чтобы вывести нас к их норе вместе с ними. Остаётся только благодарить».
Она покосилась сквозь мёрзлую хвою на Снегоухого – его белый силуэт был едва различим на снегу и вблизи, а уж при взгляде отсюда и вовсе превращался в неясный сумрачный блик, лишь отдалённо напоминавший кошачье тело. Белый воин был неподвижен, словно его охватило внезапное ледяное оцепенение.
…Грач ведь, кажется, был его наставником. Да, точно; ей, преследующей двух незнакомых иноплеменных и чёрного воина, лишь в далёком ученичестве вызывавшего у неё некоторую робость, всё это как мышь чихнула, а каково ему выслеживать бывшего учителя? Бывшего учителя, восставшего против его предводителя…
…Впрочем, Снегоухий казался невозмутимо спокойным, поднимаясь со снега и выразительно размахивая хвостом, призывая свой маленький отряд и подавая указующие знаки. Силок осторожно развернулась на ветке, подобралась к стволу и стремительно соскользнула к корням – вниз головой, безжалостно вцепляясь когтями в повлажневшую кору.
…А теперь вперёд, бесшумнее тени, по размытым следам. Кошачьим следам. Охота, ёж их… Впрочем, лучше воспринимать это, как слежку за шпионами, верно?..
[окрестности города]

=============================) главная поляна племени теней
Енотик неплохо запоминал дороги и тропки, а посему к границам пошел именно той дорогой, по которой его вел отец в тот же лагерь. А оттуда лапой подать до его убежища. Снег и ветер улеглись, хотя воздух, казалось, промерз насквозь. Енотик ох как надеялся, что скоро его мех станет густым и плотным. Эх, везет же длинношерстным котам! Им всегда тепло. Правда, в жаркие, знойные дни слишком тепло.... Но уж очень сложно думать о том, как им может быть жарко в густой шерсти, когда сейчас так холодно и кажется, будто эта жара - небольшая плата за то, чтобы зимой не вздрагивать от прикосновения ледяного ветра. Хотя очень скоро Енотик привык и разогрелся, быстро шагая по студеной земле, покрытой толстым слоем плотного снега.
Отойдя на небольшое расстояние от лагеря и убедившись, что он знает дорогу (а еще хорошо, что не столкнулся с отцом), Енотик повеселел и повернул голову к Волчьему Сердцу.
- Ты там что-то про себя хотел расссказать, да? - напомнил он, всегда цепкий к словам. Прошлое черно-белого кота определенно не лишено любопытных моментов. Например, про одиночек и подножья гор. Неужели он туда забирался? Енотик скользнул взглядом по морде наставника, отмечая его чувства и настроения.
Он мало что знал о нем, в сущности. Только то, что он брат предводителя. А кто его родители, другие братья и сестры - нет. Вот Волчье Сердце знает о Енотике, если так смотреть, побольше. Интересно, а что его заставило уйти? Может, его папаша был чрезмерно строгим и жестоким, да и мать требовала многое. Лес понемногу редел, открывались поляны и овраги, затем вдруг снова густел, едва не превращаясь в бурелом. Поваленные, покрытые вековым мхом деревья отдавали гнилью летом, а сейчас, замороженные и покрытые снегом, пахли только старой древесиной.

Отредактировано Енотик (01-04-2017 12:30:51)

- В одно место, - отозвался Енотик, клубы пара вырывались у него из пасти. От холода мех на загривке стоял дыбом, а еще дули пронизывающие ветра. Распушенный мех помогал сохранить тепло, и трехцветный, чувствуя, как его тянут вперед невидимые ниточки, побуждают двигаться и твердо ведут за собой, по крайней мере, не ощущал холода, и он его не отвлекал. - Точнее, в мое старое убежище. Я оставил его утром, думая, что вернусь. Но не вернулся, - он покосился на Волчье Сердце, проверяя, не нахмурилась ли морда наставника, не решил ли он, подобно Титомиру, провести лекцию по поводу того, что нужно отпускать прошлое и забыть об одиночной жизни.
- Я не могу его вот так оставить, - торопливо сказал Енотик, вытягивая шею и с радостью узнавая тропы. - Вдруг там уже кто-то другой грязными боками мою подстилку мнет?! - его усы задергались. Он сам собирал эту подстилку! Таскал мох, перья. В племени Теней не все бы одобрили такую роскошную мягкость, но вот он предпочитал удобство, так что собирался и в лагере устроить себе мягкое, уютное логово. Но и не мог оставить старое.
Волчье Сердце рассказал - мельком - почему его интересовали горы. Енотик замедлился от удивления и взглянул на наставника. Ну надо же!
- Вот как ты далеко забирался, да? - изумленно выдохнул он. - Но почему? Я догадывался, что ты тоже был одиночкой или знавал одиночек, но зачем так далеко уходить? Что.... - он помедлил ровно секунду, а затем все же продолжил:
- Что, воинская жизнь прижала? - он старался, чтобы его морда не выглядела нахальной или дерзкой.  И надеялся, что сам вопрос не звучит нахально и дерзко. Енотику было просто интересно, и он не хотел поддеть Волчье Сердце.
С виду черно-белый казался вполне себе спокойным, хорошим воителем. Правда, он и был старше Енотика на много лун, так что кто знает, что он там вытворял в юности. И все-таки интересны мотивы, заставившие кота смыться. Если бы не Звездоцап, Енотик бы никуда не ушел, например. Обстоятельства, заставившие его покинуть племя в трудную минуту, не были поводом для гордости, он и не гордился и не считал, что поступил тогда абсолютно правильно. Но все-таки определенные обстоятельства, перевернувшие и весь лес, у него были. А Волчье Сердце?

Ого! Енотик присвистнул и посмотрел на Волчье Сердце с еще большим интересом. Как же, тут шагает не просто бывший одиночка, а бывший этот.... клановец, получается! А с виду такой спокойный, с дружелюбной мордой. Почему-то Енотику показалось, что клановцы, живя в суровых и мало пригодных для удобного проживания горах должны быть суровыми и свирепыми. Интересно, какие там обычаи? Енотик впервые слышал о других кланах, что же, выходит, есть на свете еще коты, живущие стаями и имеющие свой устав? Звучало на редкость любопытно.
И почему они решили жить в горах? Даже издалека горы казались неприветливыми - острые и тяжелые пики, зубчатые вершины. Енотик глянул в сторону гор - там, где, как он предполагал, они должны были находиться, за Лунным Камнем. Он видел однажды их, когда проходил мимо высокого нагромождения валунов и скал, где располагался священный обломок камня. Но сейчас из-за темноты и из-за того, как далеко они находились, никаких гор не было видно. Только проступающие из ночи деревья и ветви, покрытые слоем снега.
Волчье Сердце еще сказал, что там вырос, что рождало новый вопрос. Несколько мгновений Енотик медлил. Некоторые коты могли бы счесть такой вопрос чрезмерно наглым и вызывающим, но ведь Волчье Сердце вряд ли врежет ему лапой. Да и в крайнем случае можно отскочить.
- Да скоро уже, - махнул хвостом Енотик, впиваясь прищуренным взглядом в морду наставника. Светлые глаза посверкивали в лунном свете. - А это.... раз ты там вырос, чего ушел? Как там вообще жить, среди камней? - поспешил добавить он, почувствовав внезапно, что мучить Волчье Сердце терзающими его вопросами вызывает неудобство в душе. Слишком был терпелив и спокоен наставник и как-то сразу шел ему навстречу - да и сейчас он мог запросто велеть возвращаться в лагерь, а вон, идет рядом, помогает.
Енотик шевельнул черно-рыжими ушами.
- Эй, а мы почти пришли! - громко сказал он и указал хвостом на небольшой овражик. Там были густые заросли, в глубине которых он устроил себе логово, подкопав немного землю у покатого склона. Черт с ними, с вопросами, если Волчьему Сердце неудобно и тяжело вспоминать. Захочет - скажет, а так лучше скорее перевести тему.
Он ускорил шаг. Ложбинку окаймляли деревья, одно из них низко склоняло ветви, защищая его убежище и почти делая его невидимым. Енотик, почувствовав радость в душе - хоть пой -  и помчавшись навстречу, замер в нескольких шагах. Из зарослей на него смотрел зверь. Маленький - побольше белки, и втрое ниже кота, с маленькими глазками. Это еще откуда?
- Э! Ты чего тут делаешь? - возмущенно сказал Енотик, посверкивая глазами. - Это мое убежище! Я тут все обустраивал. И вообще!.. Слушай, потом, утречком можешь приходить. Ясно? А сейчас я хочу пройти! Чего скалишься?
Он почувствовал просыпающуюся гордость. В самом деле, как смел этот зверь бессовесно занимать его убежище? Пусть он там больше не живет, но все же! Там было кое-что, с чем Енотик хотел попрощаться, потереться щекой, забрать.
- Это моя подстилка, - сказал он и шагнул вперед. - А ну отойди. Потом можешь...Э! ПУСТИ! ПШЕЛ ВОН!
Забыв, что они на чужой земле, необозначенной территории, где куча хищников, Енотик заорал. А как не заорешь, когда в хвост впиваются острые зубки?

- ПОПРОБУЙ ТУТ ТИШЕ! - успел огрызнуться Енотик. От его диких воплей горностай рассвирипел еще сильнее и сжал челюсти крепче. Трехцветный заорал благим ором и бешено закрутился на месте, подняв тучи снежной пыли. Разум забился подальше, уступив чистым, незамутненным эмоциям и инстинктам. Енотик тряс хвостом, но горностай прилепился как блоха - только мелкало в воздухе его тело и трепетало на ветру, точно тряпка, покуда несчастный трехцветный прыгал и вертелся. Прилепился он крепко и знатно. Как бы Енотик не старался, он никак не мог от него уйти.
Он приостановился, когда заметил Волчье Сердце. Его собственное сердце затрепетало надеждой - его спасут! Наставник ударил назойливого зверька по загривку, горностай зарычал - это были тихие, сдавленные звуки, от которых Енотик невольно вздрогнул. И, точно вспомнив, что и у него есть зубы - спокойные действия наставника привели его в чувство - тоже потянулся к горностаю зубами и схватил за хвост. Ага, получил! Горностай разжал зубы, и от неожиданности, что боль и тяжесть ушли, Енотик тоже.
Ай, дурак, сокрушенно подумал он, увидев, как маленький зверь, освободившись, бесстрашно уставился  на двоих котов и зарычал снова.
- Такого бы нам в племя - всех врагов перегрызет, - сказал Енотик, мельком осматривая свой хвост. Болел тот нещадно, из глубокой раны сочилась кровь тоненькой струйкой. Трехцветный тряхнул им и наскоро провел языком по ране.
Горностай, замерев, осматривал котов. Взгляд его остановился на Енотике. Безошибочно определил слабое звено.
- О нет, - сказал он. Горностай напряг гибкое тело и - кажется, в его глазах сверкали веселые, свирепые искры - бросился вперед. Енотик успел заметить красное пятно у него на хвосте - значит, неплохо он его цапнул!
Горностай тоже помнил.
- Не трогай меня, - сказал Енотик, пятясь. - Я вообще-то воин! Почти! Из племени! Мы ох какие свирепые! Мы все порвем! Мы... да пошел ты! А!
Позор. Просто позор. Енотик едва увернулся от бешеной атаки зверька и шмыгнул в сторону от него. Оскалился - а вдруг поможет? Горящее племя в глазах горностая говорило - о да, это мне нравится.  Скалься, сколько хочешь, я тебя все равно порву. А Енотику очень хотелось убежать. Просто взять и убежать.
Совсем не воительские мысли.

Отредактировано Енотик (07-05-2017 12:52:39)

Волчье Сердце про себя чертыхнулся, понимая, как не вовремя они сюда пришли. По крайней мере, Енотик отправился сюда не один, а потому воитель мог помочь ему справиться с горностаями: какие бы он раны получил, столкнись с сразу двумя противниками? Волчьему Сердцу теперь придется одолеть взрослую особь, которая вряд ли просто так отступит, учитывая, что ее потомству угрожает опасность.

Он не успел увернуться, когда та бросилась на него и вцепилась в лапу. Болезненное шипение вырвалось сквозь стиснутые зубы, когда острые клыки вонзились в кожу, добираясь до мышц; Волчье Сердце дернул лапой, вырываясь из хватки маленьких, но сильных челюстей, чувствуя, как болезненно пульсирует место укуса. Краем глаза он видел крапчатый силуэт Енотика, но у воителя не было времени приглядеться и оценить, как проходит бой у него.

Избавившись от горностая, Волчье Сердце отскочил в сторону и было наступил на пострадавшую лапу, но поморщился от боли и чуть приподнял ее, чтобы не переносить на нее весь вес. Это было не самое удачное начало боя, но у него не было времени сосредотачивать внимание на полученных ранах: оттолкнувшись задними лапами от земли, он прыгнул, намереваясь наскочить на горностая и прижать того к земле, вонзив когти в бока и схватив зубами за загривок.

Горностай зашипел, когда увидел в последнюю секунду, что трехцветный отскочил. Видно, у него второе дыхание открылось - и двигался иначе, и смотрел по-другому, с задором. Горностай сощурился - близость матери давала ему сил и убеждала, что победа все равно останется за ними. Тем более, что мать, которая была крупнее и опытнее, все-таки ранила взрослого кота. А у него кот помельче, неужели не справиться!
Трехцветный бросился вперед шипящим комком меха, и горностай, попытавшись увернуться, в какую-то секунду понял, что не сможет. Крепкие челюсти сжали ему загривок, и спустя мгновение горностая замотали в в воздухе. От боли и головокружения у него перехватило дыхания, но все-таки, собрав остатки сил, он выставил лапы, чтобы ударить ими о мохнатую грудь кота и раскрыл пасть, чтобы извернуться всем своим гибким, белоснежным телом и вцепиться в предплечье.

Второй горностай торжествующе фыркнул, почувствовав на губах вкус кошачьей крови. Черно-белый теперь чуточку прихрамывал - почти незаметно, но для проворного, быстрого горностая это было видно. Правда, мать не знала, как это повлияет на движения черно-белого, лишь надеялась, что это его задержит. Увы. Черно-белый метнулся вперед так быстро, что горностай едва успел увернуться, взрыв когтями снег и бешено махнув хвостом, чтобы сохранить равновесие, отпрыгнула, взрыв когтями снег. Кошачье тело было так близко - и мать, развернувшись и раскрыв наподобие сына пасть, прыгнула, целясь в бок.