Цапля не спешила разделить веселье своего друга, напротив. Она задрожала всем телом, словно на нее вдруг напала лихорадка. Что-то затравленное появилось в выражении ее глаз - так глядит зверь, на которого развернулась травля. Львиносвет вытянулся, выпрямил усы, с тревогой и непониманием смотря на Цаплю. Он воспринимал все, что с ней происходит, вдесятеро острее, чем то было на самом деле. Она зажмурилась, напомнив этим котенка, который, скрываясь от страшной опасности, закрывает глаза, уверенный, что, если не видит он, то не видят и его самого.
- Ой что буде-ет.
В наступившей тишине слышался лишь шорох кошачьей шерсти да напряженное дыхание. Львиносвет молчал, ожидая, что Цапля сама все расскажет. Цапля же молчала, словно воды в пасть набрала. Это немного обижало золотисто-рыжего кота, но в большей степени беспокоило. Пряталась где-то в уголке души и обида - зачем было портить такое чудесное утро? Им же так хорошо вместе! Львиносвет переступил с лапы на лапу, понимая, что сделать вид, будто бы он ничего не видел и не слышал, и мирно повести Цаплю в лагерь, слепо надеясь, что все рассосется само собой, было бы нелепо. И чем дольше он размышлял над ее "что будет?", тем сильнее крепла уверенность в промелькнувшей вдруг догадке. Он ощущал нечто подобное, но на уровне инстинктов, смутных осознаний.
"Она жалеет," - с болью в сердце подумал Львиносвет. "Жалеет о том, что случилось."
Он с радостью сделал бы тот же выбор, если бы судьба повернулась вспять. Но Цапля не выглядела счастливой, наоборот. Он сделал ее несчастной, а это было худшее, что он только мог натворить за всю свою жизнь.
- Послушай... - хрипло начал он. - Я знаю, как я выгляжу и как веду. Часто глупости разные делаю, а потом жалею, обожаю гоняться за листьями, как котенок, за мхом.. Но я могу быть и другим. На озере я сказал, что всегда буду рядом, чтобы подхватить тебя. Помнишь?
Он осторожно сделал шаг вперед.
- Пусть они говорят себе, что угодно. - он остановился, тщательно подбирая слова. - Что тебя гложет? Цапля... ты жалеешь о том, что произошло? - вопрос вырвался, как Львиносвет ни старался его подавить.

Цапля медлила с ответом, отчего у Львиносвета упало сердце. Когда любишь, вопросов не возникает. Все уже решено - у тебя в голове. Наконец, серая заговорила, и молодой воитель помрачнел, опустил голову, пнул лапой комочек талого снега. Он насторожился еще на простом слове "нравишься". Словно дичь какая-то - мне нравится белка, мышка... Львиносвету нравились Первоцвет, Перышко, даже Куница, превратившаяся незаметно для всех из худосочной нескладной малышки в грациозную кошку. Но любил он одну Цаплю. Остальные нравились ему просто как друзья. Цапля же была для него куда большим, чем просто кошка, которая ему нравилась. Это все равно что сравнить камушек с горой. Даже сомневаться не приходилось - простая истина, которую Львиносвету и в голову бы не пришлось обдумывать, взвешивать, решать.
Слова Цапли возбудили и в нем самом мысли о соплеменниках, которые он так упорно гнал прочь. Будем начистоту - племя они свое предали. В иное время подобное расценилось бы именно так. Даже Течение, вне всякого сомнения, осудил бы приемного сына. Львиносвет вздрогнул: а ведь он при короткой встрече уверял его, что все в порядке, что он может самостоятельно справляться в жизни... Золотистый моргнул и с видимым усилием дернул косматой мордой, осознавая, что все меркнет перед Любовью, которую он познал и познает с Цаплей. Он хотел проводить с ней каждый день своей жизни, обретшей вдруг особый смысл; показать спутнице излюбленные местечки, был уверен, что она примет его интересы, что и он разделит ее собственные... И не мог представить, что когда-нибудь границы могут разделить их навсегда. Уродливые, тяжелые и невидимые границы.
- Я боюсь выбора, к которому это может привести.
Некоторое время он молчал, глядя куда-то вдаль и не видя ничего. Снежинки запутывались и таяли в его шерсти, косматые и кучерявые тучи сталкивались друг с другом, сильнее посыпая землю снегом.
- Я уже выбрал, - медленно произнес он, переводя вспыхнувший вдруг янтарным пламенем взгляд на Цаплю. - Я жил всю жизнь с оглядкой на чужое мнение. Когда я встретил брата и понял, что он мой брат, то между нами стояли границы. Он был Грозовой, я - Речной. Во время битвы, когда наши племена объединились против племени Теней, я помчался ему на помощь, хотя мне было приказано оставаться вдали от боя. Я был всего лишь учеником. Мой наставник ударил меня за это. Он сказал, что рано или поздно Соболь обнажит на меня когти. Лишь вопрос времени.
Он выпустил когти и царапнул ими снег, холодивший подушечки лап.
- Но я с ним встречался.  Я сделал свой выбор. Точно так же делаю его сейчас. Я выбираю тебя. И никогда не позволю границам встать между нами. Довольно с меня темноты!
Он вспомнил кривые когти Ржавницы, поблескивающие в тусклом свете Сумрачного леса, окровавленного Абрикоса и свои собственные когти, обагренные его кровью, отца, глядящего ошарашенно и неверящего в произошедшее...
- Я хочу идти вперед. Рядом с тобой.

Он выговорился, а Цапля все продолжала молчать. В какой-то момент Львиносвет поймал себя на мысли, что беспрестанно шевелит усами, бессознательно пытаясь создать иллюзию движения в застывшем в напряженности мире. Стоять смирно было невозможно - слишком многое сейчас зависело от того, что ответит Ветряная кошка. Она улыбнулась, не глядя на него. Львиносвету показалось, что солнечный лучик вышел из-за смурных туч. Когда Цапля повернулась к нему, ее глаза сияли спокойным теплом, которое молодой кот ощутил каждой шерстинкой своего тела.
- За это, пожалуй, я тебя и полюбила, здоровяк.
Радость горячей волной поднялась в душе, и Львиносвет, вторя мурчанию Цапли, прижался к ней щекой и закрыл глаза. Он впитывал всеми фибрами души это счастливое мгновение, подсознательно понимая, что, как бы ему ни хотелось закрыть глаза на соплеменников и племенные обязательства, на Воинский Кодекс, познанный с раннего детства, на мир, что окружает его и Цаплю, все равно рано или поздно придется держать ответ не перед самим собой, но перед другими. И те, другие имеют над ним власть. Будущее представлялось ему густым, плотным туманом, через который нужно продраться, не зная тропинки.
Но если рядом с ним будет Цапля, то черт с ней, с тропинкой.
- И не вздумай мне больше бормотать про свою неуклюжесть и прочие глупости.
Он улыбнулся и хмыкнул.
- Ну что ж, как ска... - всего один маленький шажочек влево, но кто же знал, что он наступит на камень, что с такой легкостью скользит по снегу? Львиносвет едва не пропахал носом снег, но чудом удержался на лапах, выдохнул, вдохнул, выпрямился. Раз, два, раз, два. Повернул морду к Цапле и с гордостью - не упал же! закончил:
-...жешь. Ну что, в лагерь? Я жуть как проголодался. Нас, кстати, могут искать. Пошли, - он выпрямил хвост трубой, точно флаг, и направился бок о бок с Цаплей к кромке леса, теперь ясно видневшейся неподалеку.
========) тигриное племя, главная поляна

---> Главная поляна Ветра
С наслаждением Счастливчик пробежался по полю, чувствуя, как вереск мягко задевает его тяжело вздымающиеся бока. От продолжительного, быстрого бега подушечки на лапах истерлись, и теперь их жутко жгло, как огнём. Каждый шаг вызывал режущую боль в подушечках, и только во время бега Счастливчик мог немного позабыть об этом, сосредоточившись на боли в ноющих мышцах. На поле он бешено озирался, пытаясь найти Ежонка - вереск казался бесконечным, а такого неба, как в те мгновения над его головой, он и вовсе никогда не видел. Небо - гигантское, небо просторное и огромное. Не то, что хилые виды из детской палатки.
Неожиданно Счастливчик заметил буроватое пятнышко-силуэт вдали и с бешено бьющимся сердцем побежал к нему, узнавая своего брата, Ежонка.
- Уф, нашел тебя, - с облегчением проговорил Счастливчик, тыкаясь мордой в грязную шерсть Ежонка, но даже и не задумываясь над тем, как чумазо они оба выглядят после пробежки по территориям Ветра. Счастливчик, чуть дрожа, прижался к боку Ежонка и перевёл дух, глубоко вдыхая и выдыхая полной грудью. Даже он, сам образец наглости, не мог быть вечно самоуверенным и дерзким. Ему требовалась поддержка Ежонка.
Наконец, бодро отряхнувшись от самых крупных ошметков грязи, повисших на шерсти, Счастливчик обратился к брату:
- От королев мы оторвались, конечно. Но всё равно нужно вести себя осторожно и уходить как можно дальше. Правда... я не помню, в какой стороне наш лагерь. Но в любом случае, если мы будем долго ходить, точно найдём папу! Я уверен!
Счастливчик самодовольно усмехнулся и указал лапой за спину Ежонка.
- Во-о-от оттуда мы пришли, там Сорока и остальные, - протянул он, оглядывая небольшие холмы вдали. - Значит, где-то там, - Счастливчик махнул лапой назад, - находятся наши земли, ну, вернее, звездоцаповы.
Он пришел к выводу, что нужно торопиться пересечь поле и идти к лесу. В лесу, безусловно, заблудиться проще, чем в поле, но и поиски отца Счастливчик бросать не собирался.
Поднялся ветер, и серый котёнок заметил, что солнце как-то... поблекло на миг. Он поднял голову вверх и заметил ширококрылый силуэт огромной птицы. Бросившись на Ежонка, Счастливчик опрокинул его на землю и для надежности прижал лапой. Сам же вжался в колючую, желтеющую траву как мог, чтобы скрыть от страшной птицы свое присутствие.
- Ежонок... смотри. К такому жизнь меня... не готовила, - прошептал он, подсознательно чувствуя, как острые когти вспарывают кожу на его спине, втыкаются в самый хребет, и крылатый хищник уносит его к себе на кровавое пиршество. - Давай по очереди за небом следить, а то вдруг не заметим, как такая штука появится, - всё ещё шепотом предложил он.

Приподнявшись и внимательно оглядев небо, Счастливчик кивнул.
- Да, идём.
Стараясь не слишком сильно наступать на больные подушечки, он пошел по жухловатой траве, поминутно оглядываясь то на лес, то на небо. Однако огромных птиц не было видно, и Счастливчик немного успокоился.
Отвлекшись от высматривания возможных опасностей, он немного последил за Ежонком и обнаружил, что брат идет несколько неуверенно, будто сомневаясь в том, что ему вообще нужно куда-то идти.
Так дело не годится, - понял полосатый разбойник. С таким настроем только к королевам идти, в пуховые гнездышки!
Он сделал пару резких шагов вперед и преградил брату путь, останавливая его.
- Ежонок, ничего ты не бойся! Мы герои, понимаешь? Уже потому, что сбежали от королев, потому и герои. Да о нас вся детская говорить будет! И вообще... вокруг слишком много всего, чтобы отступать!
Несильно толкнув брата в плечо, Счастливчик ободряюще улыбнулся и храбро посмотрел вперед, в сторону леса.
- Мы ведь уже почти воители. Нам совсем нельзя бояться. И папу спасать надо. Нет, можешь, конечно, не рваться вперед в бой, но... попробуй, хотя бы. Я в тебя верю, брат.
Резко отвернувшись от Ежонка, Счастливчик пакостно усмехнулся и вприпрыжку помчался через поле, чувствуя болезненное покалывание в лапах. Бежать, всё-таки, казалось проще, чем медленно идти, хоть от бега мышцы уставали быстрее.
Но Счастливчик ни за каких мышей, даже за самых сочных и вкусных, не стал бы останавливаться и сходить со своего пути. Теперь, без надзора чрезмерно заботливых королев, он мог позволить себе восхищаться природой и свободой, не забывая о главной цели - найти Грача.
Кушать охота, - неожиданно понял он, чуя слабый, далекий запах не пойманных кроликов. Эх, жаль, что мы не оруженосцы. Сейчас наловили бы целую кучу кроликов и съели!
Однако никакой надежды на кроликов не было, поэтому Счастливчик просто вздохнул и перешел с энергичного бега на куда менее энергичный шаг.

- Ежонок, ничего ты не бойся! Мы герои, понимаешь? Уже потому, что сбежали от королев, потому и герои. Да о нас вся детская говорить будет! И вообще... вокруг слишком много всего, чтобы отступать!
Моя уверенность испарилась уже довольно давно, но для брата я сделал вид, что проникся речами. Робко натянув подобие бодрой улыбки на лицо, я шагал за Счастливчиком. Лапы ужасно болели, начал ворчать живот. Я... Я бы сейчас съел самую противную скользкую водную тварь! Или пернатую птицу!
Что угодно, лишь бы поесть...
- Мы ведь уже почти воители. Нам совсем нельзя бояться. И папу спасать надо. Нет, можешь, конечно, не рваться вперед в бой, но... попробуй, хотя бы. Я в тебя верю, брат.
Я незаметно вздохнул. Да, мы должны найти папу. Стиснув зубы и ворча что-то про через чур энергичных братцев, которые все время скачут, я побежал за Счастливчиком. Тот заданный собою темп долго держать не смог и вскоре перешел на шаг.
И ты, брат, не вечно можешь бегать
Я сейчас бы все отдал за возможность полежать на мягкой моховой подстилке и съесть хотя бы маленький кусочек добычи.
Впереди я разглядел какие-то темные силуэты. Подойдя поближе и принюхавшись, я понял, что это коты.
Что произошло?
Папа! Впереди котов шел наш папа! Но почему он весь в крови? Тревожно вглядываясь вдаль, я лихорадочно размышлял.
Что... что же случилось? Мы... проиграли? Папа проиграл? Но как так?
Вот папа, кажется, учуял наш запах. Он вдруг дернулся, и даже отсюда было видно, как запылали его глаза бешенством и.. испугом?
Подойдя к Счастливчику, я потыкал его лапой в бок.
- Ой братец, плохи дела. Кажется, сейчас кто-то огребет, - шепнул я, прижав ушки и наблюдая за темной фигурой отца.
Ну.. э.. зато мы его нашли. Или это он нас нашел?

Грач глазами своим не верил - из вереска действительно показались два замызганных котенка со всколоченной шерстью. Очень хорошо знакомых котенка. И сколько энтузиазма в глазах! Несколько эпичных ругательств пронеслись в голове бывшего глашатая, а на деле... на деле он буквально онемел. Он же велел им быть с Сорокой и слушаться ее, барсук бы ее подрал к дерьму собачьему!
- Я знал, я всё чувствовал! Как хорошо, что ты жив, папа. Я тебя очень искал!
Грач смерил сына таким взглядом, от которого и цветущие папоротники бы завяли. В иное время бывший глашатай непременно умилился бы подобной верности и заботливости, но, увы, сейчас момент был неподходящий.
- Я тебе что просил сделать? - прорычал он, отдергивая лапу так, что несчастный Счастливчик (какая ирония!) едва не опрокинулся назад. И залепил любимому спиногрызу здоровенную затрещину. Спустя секунду "прилетело" и второму спиногрызу. - С каким дерьмом вас сюда занесло, а? Смылись? Умно!
Он перевел горящий яростной синевой взгляд на второго сына, который уже поджал хвостик и глядел на него круглыми глазенками, свидетельствующими о том, что вину он свою осознал. Но Грач, разъяренный и испуганный одновременно - котят же могли унести орлы, растерзать собаки, затоптать овцы, сгрызть лисицы - ни малейшего внимания на это не обратил.
- Для вас это что, игра?! - прорычал он утробно. Мокрая от крови шерсти на загривке встала дыбом от гнева. - Почему вы ушли от Сороки? Скучно стало? А вы подумали, паразиты вы усатые, что вас могло уже не быть в живых, а?
Он обошел кругом котят, яростно хлеща себя хвостом по бокам и пару раз задев виновников происшествия.
- Вы могли наткнуться на Когтя, понимаете вы это или нет? Он бы вас сделал своими заложниками, а то и прикончил бы на месте! Думаете, мне делать нечего, кроме как носиться как угорелый по всей пустоши, носом копаться в дерьме и искать вас? Вам еще повезло, что вы на меня наткнулись, а не на какого-нибудь проголодавшегося лиса! Уж он-то с вами церемониться не стал! - глухой рык Грача чуточку замолк. Не потому, что черный кот выпустил пар и уже не так злился. Он злился, да еще как. Просто в данной ситуации было крайне непродуктивно просиживать задницы здесь, в степи, в то время как патруль Когтя мог нагрянуть в любую минуту и уничтожить воителей.
- Значит, так, - он грубо схватил Ежонка за шкирку, нимало не заботясь о его удобстве, поставил перед собой и согнал сюда же Счастливчика. Одарив шкодливых сыновей еще парой тумаков, он сурово прошипел:
- Пойдете передо мной, понятно? И чтобы ни шагу в сторону! И пойдете своими лапками, я вам помогать не буду, ясно? Вы должны были отдохнуть перед долгой дорогой, а не бегать по пустошам. Так что сами виноваты.
В эту секунду Грач был свято уверен, что ни за что не потащит этих спиногрызов на себе, даже если они начнут клевать носом на ходу. Нет! Пусть сами идут, раз нашкодили! Он поднял морду к небу и мысленно содрогнулся, заметив орлов. Если бы его не оказалось здесь, если бы Счастливчик и Ежонок вышли с другой стороны... Нет, думать об этом было слишком ужасно и отвратительно, но Грач, всегда обладавший весьма живым воображением, живо представил окровавленный орлиный клюв и безжизненные тельца сыновей, свисающие с когтей гигантской птицы.
- Топаем, - угрюмо заключил он, хромающим шагом направившись дальше.
=======) сарай

===> ГП тигриного племени.
Лагерь племени они покинули быстро, не желая находиться там ни одну минуту. Слишком много крови на ней. Слишком много надежд оставлено там.
Это место для нее было незнакомым. Поэтому, кошка старалась не отступать ни на шаг. Хотя, должна признать. Здесь чертовски приятно пахнет вереском и другими травами.
Обернувшись, рыжая увидела небольшую череду котов, дружно идя цепочкой, стараясь не отставать друг от друга,  а то мало ли что. Среди тяжелых пыхтения и топота лап, кошка услышала хриплый голос Грача, который говорил что-то о степях, полях и о коком-то сарае.
- После степи начинаются поля - вооон, видите?,- кот указал на еле виднеющейся поле,-  Там ориентир - сарай. А от него мы сразу увидим приют. Там Пестролистая перевяжет наши раны и подлатает шкуры.
Ну, хоть одно радовало Лисицу - мы сможем отдохнуть. А это было бы очень даже кстати, ибо по мордочкам котов и кошек можно было увидеть утомление. Эх, сейчас бы Лисица не отказалась от рыбки.
"ммм, рыба"
Подумала кошка, после чего последовал урчание живота. Неловко.
Продолжая идти и мечтая об обеде, кошка наступила на чью-то теплую каплю крови. Это заставило кошку навострить ушки, вопросительно посмотрев на след, что оставался за рыжей.
"Интересна, чья эта?"
Мелькнула мысль в голове рыжей, как тут же почувствовала резкую боль в правой задней лапе.
Да-да, оступившись и задев больную лапку, кошка не смогла быстро сообразить, теряя равновесие. Но, к ее счастью, рядом оказался серый бок Пуха, и кошка благополучно облокотилась на него.
- Ой, хех, прости я.. я случайно,- произнесла словно провинившийся котенок, тут же поднимаясь на лапы, продолжая путь к сараю, по моему. Ах, ну конечно же, как же можно забыть про ее невинную улыбку на лице!
- Я тебе что просил сделать?
Воскликнул недовольно черный кот, останавливаясь. Лисица подняла голову, пытаясь увидеть, на кого это так Грач кричит. Но, увы, из-за впереди идущих котов, рыжая так и не смогла разглядеть их. А жаль, любопытство прям горит внутри этой рыжей кошки.
Не успела кошка перевести дыхание, как тут услышала следующее:
- Топаем...
Угрюмо произнес кот и цепочка из котов вновь начала свой ход. Недовольно фыркнув, кошка пошла дальше. Хм, а ведь перекур был таким небольшим и за все это время произошло ничего интересного.
===> За всеми в сарай.

Отредактировано Лисица (14-09-2014 17:03:00)

--------------ГП
Снежной казалось, что они шли целую вечность: лапы ужасно болели, их подушечки стерлись от долгой ходьбы, а из безобразной раны на ухе текла кровь.  Несмотря на все это коты упрямо продолжали двигаться вперед по пустоши. Помимо ран, у Снежной болел еще и живот, сейчас ей просто ужасно хотелось есть. казалось, что она не ела несколько дней, хотя это было не так.
"Ну же, терпи, еще шаг, второй. Вот, у тебя все получается", - уговаривала себя Речная, но лапы почти перестали ее слушаться, подгибались, усталость брала верх над здравым разумом, а желание просто упасть без сил становилось все сильнее и сильнее, однако речная воительница продолжала упорно идти вперед, тратя на каждый шаг часть своих оставшихся сил.
"Конец? Мы проиграли?" - в который раз спрашивала себя воительница, пытаясь верить в то, что еще не все кончено. Да, они поиграли битву. Но они могут выиграть еще раз, еще раз и еще раз! У них есть цель, они не отступятся от нее. Только это могло убедить речную воительницу, лишь эта мысль могла заставить ее поверить в то, что еще не все потеряно. пусть Коготь радуется своей победе! Это не на веки вечные.
- После степи начинаются поля - вооон, видите? Там ориентир - сарай. А от него мы сразу увидим приют. Там Пестролистая перевяжет наши раны и подлатает шкуры, - Грач подбадривал их, и Снежная в который раз с уважением подумала об этом коте, который не смотря ни на что все еще держится на лапах и еще находит в себе силы подбадривать остальных. А ведь Коготь хорошенько потрепал его, хотя и сам Грач показал себя отличным воином в этой сложной для всех битве.
ТО, что от сарая можно увидеть приют, означало, что большая часть пути позади, и это не могло не обрадовать воительницу с белой шерстью, которая теперь свалялась и выглядела просто ужасно.
- Слава богу, нам осталось идти не слишком долго, - облегченно вздохнула Снежная. Внезапно ветер принес новый запах, кошка увидела, как насторожился Грач. Видно было, что он тоже почувствовал его. И то точно были не лиса или барсук. О да, сомнений не было, это точно кошачий запах!
-  Какого... - начал Грач. Вскоре рядом с ним появились два котенка, и Снежная сразу поняла, что это дети Грача. Нет, совсем не по их внешности или запаху, просто один из них подбежал к отцу и попытался прижаться к его лапе, перед этим восклицая:
- Я знал, я всё чувствовал! Как хорошо, что ты жив, папа. Я тебя очень искал!
Но Грач не был так рад встрече со своими детьми, как были рады они сами. Его можно понять: он конечно же не должен радоваться тому, что его дети совсем одни бродят по пустоши, где их поджидают множество опасностей. Здесь ведь и орлы, и лисы забрести сюда могут!
Снежная решила не наблюдать за тем, чем кончится все это, ее интересовало другое: Лисица и Пух.
- Ой, хех, прости я.. я случайно, - произнесла Лисица, когда от боли в лапе облокотилась на Пуха. Его ответа Снежная не слышала, но невинной улыбки на мордочке Лисица было достаточно, чтобы понять, что Пух для нее не самый обыкновенный друг.
"интересно, что происходит между ними?"
Решив оставить этот вопрос на потом, Снежная двинулась за Грачом с его котятами, Лисице и Пухом к сараю. Сейчас не время разбираться, как кто к кому относится. Главное дойти до приюта, а там уже видно будет, что делать дальше.
----------Сарай

Отредактировано Снежная (15-09-2014 17:29:16)