------>>> Главная поляна

"Хм... давненько я не охотился. Пора вновь пробудить в себе свои охотничьи рефлексы и заняться делом. Если повезёт, принесу добычу для племени," - первым делом, Штрих, конечно же, заметил обильно разрастающуюся зелень и травы. Котяра приоткрыл рот, втягивая в себя запахи. Слабый запах Двуногих, который уже почти выветрился. "Опасности не представляет," - перед глазами расстилался сплошной лес. Сухие ветки, молодые веточки, покрытые слоем новых сочно - зелёных листьев. Прохладный ветер не только взъерошил густую шерсть Штриха, но и принёс с собой отдалённый запах одиночек. "Если память не подводит, то территория одиночек где - то рядом," - мысленно напомнил себе верзила, стараясь пролезть под низкий кустарник. Да, Штрих очень чувствителен к разным запахам, которые его окружают. Если бы он был полностью слеп, то, по его мнению, мир бы открылся для него с иных сторон. С лучших сторон. Конечно, это лучше не проверять на себе. Одно дело - сказать, а совсем другое - сделать.. Совсем рядом раздался предательский шорох. "Это я наступил на ветку, или...?" - нет, это был не Штрих. Даже не смотря на его габариты, он был предельно осторожен в охоте, и никогда не допускал таких глупых ошибок. Для того, чтобы удостовериться в этом, котяра приподнял переднюю лапу - никакой ветки не было. "Значит, я здесь не один," - верзила стал втягивать запахи через рот и нос одновременно. Метки Сумрачных котов. Аромат дичи. "Мышь," - мысль о добыче мигом выветрила из котяры все сомнения, и он пошёл по следу, который ему проложил запах дичи. С каждым шагом аромат становился всё сильнее. Но вновь раздался хруст, и это уже конкретно насторожило громадину. "Если это одиночки, которые нарушили границу - то я не думая надеру им задницы," - но нет. Никакие это не одиночки. Пройдя ещё несколько метров, Штрих полностью в этом убедился.
Это была кошка. На вид лун пятнадцать, может восемнадцать. Пушистая, густая шерсть тёмного цвета. Аккуратно прилизана к бокам и спине. Глубокие выразительные глаза. Маленькие зрачки. Сразу создавался эффект какой - то загадочности этой особы. В зубах держала мышку. Штрих тут же приосанился, хотя горб на его спине по прежнему оставался. Глаза его предательски сверкнули:
- Так вот, от чего так воняло, - фыркнул громадина, приближаясь к кошке. Она из Теней, это точно. "Я её наверно прежде просто не замечал," - От мыши. Я пошел по её следу, и вот.. теперь я здесь. Я - Штрих, - по мере того, как кот говорил, он двигался по направлению к Сумрачной незнакомке. После этих слов он стоял к кошке уже вплотную и мог услышать её дыхание и биение сердца. Да, Штрих хоть неотёсан и груб на вид, в нём всегда есть жилка романтичной настойчивости. Тем более, котяра сразу же заметил, что у кошки довольно не плохая фигура, очень манящие очертания лица. В мыслях у него возникли различные образы, которые лучше не озвучивать вслух из-за их пошлости, поэтому Штрих поспешил продолжить, - Можно узнать ваше имя?

<<< главная поляна.

Каждый шаг Щербатой был решительным и бодрым. На её губах играла довольная улыбка, она была рада тому, что Черёмуха забрала её от вредного котёнка, который уже давно раздражал её свои поведением. Каждая минута, каждый шаг наставницы был томительным. Словно, кошка нарочно тянула время. Холодный ветер дунул в сторону хищниц, отчего серая ученица невольно вздрогнула; холода уже не за горами, стоит набрать запасы трав и подготовиться к зиме. Слава Звёздному племени – кошачьей мяты у них с Черёмухой полно. Так что, если кто-то из котов племени теней заболеет зелёным кашлем, целительницы будут во все оружия. Но так же ученица понимал, что рыжая кошка привела её сюда не для того, чтобы говорить о травах. Вид кошки был серьёзным и даже упрекающим, отчего она даже вздрогнула. Да и не стала бы наставница по пустякам тревожить свою воспитанницу: за то время, которое они провели вместе с наставницей, Щербатая изучила её вдоль и поперёк, зная все её привычки наизусть.
- Ты привела меня сюда, чтобы о травах болтать? – с раздражением воскликнула серая ученица, но вскоре получила ответ на свой вопрос.

Она всё знает о них с Космачем.
Это конец.
Занавес, аплодисменты.
Щербатая стояла, широко распахнув от удивления свои огромные жёлтые глаза, при этом не мигая и не решаясь пошевелиться. Хоть тон Черёмухи был  спокойным и уверенным, как всегда, в её взгляде читалась строгость и упрек. Да, не будь у Щербатой острого языка и желания найти приключения на пятую точку – цены бы ей не было. Но у каждого свои скелеты в шкафу, и наша героиня не исключение.
«Как она могла узнать? Мы делали всё, что бы никто о наших отношениях не узнал!»
- Откуда ты знаешь? – очень тихо, еле слышно, прошептала кошка, но тут же решила взять ситуацию в свои лапы, - С чего ты взяла? – на этот раз тон серой был уверенным, только в глазах читалась нерешительность.
Она не могла об этом узнать!

Щербатая по насмешкам наставницы понимала, что ей смешно и она всё знает и абсолютно уверенна в своих словах. Но как так? Они с Космачем и так всегда скрывались, их встречи были короткими, почти мгновенными, но и этим жёлтоглазая могла насладиться. Она тяжело вздохнула и вспомнила, как ей хорошо с ним: его прекосновения заставляли вздрагивать, а запах его шерсти просто сводил с ума. Да, Космач не пренадлежал к котегории тех котов, которых можно назвать "красавцами", но у воителя была своя изюминка во внешности и особенно в характере, конечно. В его глазах ученица целительницы тонула - они были настолько красивыми и волшебными, что она вмиг терялась в мыслях, посмотрев в них. Но он не понимал её. Он не понимал её выбор стать целительницей и постоянно упрекал её в этом. Он не понимал её счастья, когда больные, ворчат при личении, а при выздоровлении благодарят. Это было очень приятно, да и все травы кошка выучила очень быстро - гораздо быстрее, чем боевые приёмы. Будучи воительницей она не была счастлива и часто грустила, пытаясь найти себя. Да, будь она до сих пор рядовой кошкой-воительницей в племени теней, они бы с Космачем могли бы не скрывать свои чувства. Но тогда бы жизнь серой кошки была бы скучна, как судьба любой королевы, а этого она всегда пыталась избежать в жизни.
Похоже, виновница настолько погрузилась в своих мыслях, что пропустила мимо ушей многие слова Черёмухи - не все, но большую их часть. Не собираясь уступать наставнице, Щербатая выпустила когти и напрягла всё тело.
- Рассказать сразу же? И чтобы тогда было? Мы бы поссорились ещё раньше и ты бы запретила мне быть целительницей! Ты не понимаешь меня! Никто меня никогда не понимал! Ты не знаешь, что значит влюбить не только в кота, но и в свой титул целителя. Да, я люблю Космача. Да, я не скрываю, что мы встречаемся. Но как ты смеешь усомниться в моей верности долгу целителя и тебе? Я много лун получала от тебя знания и искрене полюбила тебя - и это всё, чтобы потом я получила грязную невзаимность? - голос Щербатой сорвался на громкий и истречиный крик. Она хотел выплеснуть на голову рыджей кошки всё, что накопилось за эти долгие луны.
- Меня никто не понимает. И не понял бы. - тихо прошептала кошка и опустила голову.

---------> Обгоревший платан.
Когда в последний раз ты срывался на такой бешеный бег? Когда спотыкался о скользкий снег, вставал и продолжал скачки наперегонки с ветром? Когда твой взгляд выражал такое отчаяние и решимость? Никогда в этой жизни.
Небо светлело, а снег вокруг только прибавлял света. Никогда пейзаж вокруг не казался Шороху настолько светлым. Настолько белым и пустынным.
Он бежал по тропинке, извилистой, огибающей большие сосны, и все яснее понимал, что пошел не той дорогой. Не то, чтобы заблудился, но явно пропустил мимо заветную тропку к лагерю. Пути назад не было. Раскидывая снег в стороны, Шорох мчался по дорожке, словно реактивный. Дыхание со свистом вырывалось из легких.
Он делал перерывы, короткие передышки. Падал, спотыкаясь на ровном месте, или просто не мог бежать дальше. Тогда полосатый начинал обзывать про себя Снеголапа и Вороного всякими нехорошими словами. Это, кстати, неплохо помогало.
Злясь и негодуя, Шорох бежал дальше. Но было в его душе куда больше, чем просто злоба и ненависть. Он пытался давить в себе это противное, совсем не подходящее ему чувство, но никак не мог. Иначе зачем ему сейчас бежать черт знает куда, за помощью для сверзившегося с дерева Снеголапа? Зачем? Ведь можно оставить все просто так, как оно есть. И пусть Вороной выкарабкивается сам.
Но было что-то такое, что Шорох просто не мог описать. Возможно, зарождающаяся мизантропия, не позволяющая быть таким же слабым, как остальные. Возможно, теплота души, которая греет лучше любого солнца. А он не мог выбрать себе отговорку по душе, чтобы оправдать свое поведение, свою решимость и властность в этой ситуации.
И вдруг пришло оно. Нет, не озарение. Шорох резко остановился. Спасение. Его нос уловил какой-то неожиданный запах.
- Успокойся, только успокойся, - тяжело дыша, шептал себе он, чувствуя, что без движения начинает замерзать, как какой-то там маленький котенок. В висках отдавался дробный стук сердца. Дыша пастью, Шорох никак не мог поймать запах вновь. И вдруг запах появился. Травы. Целебные травы.
Он понял, что глаза начинают слипаться. Отчасти от этого запаха, отчасти от холода, отчасти, отчасти...
Сын Когтя опустился на снег и уткнулся в него мордой. Он почти не чувствовал холода, этот холод стал каким-то далеким, неизведанным чувством. Его шерсть кое-где смерзлась сосульками.
Тело Шороха будто горело изнутри. Он жутко хотел спать, но при этом дрожал и извивался, взрывая лапами и мордой снежок, рассыпая его в стороны. Наконец, полосатый котик утих. Воля утихла.
Он лежал на кошачьей тропинке, один одинешенек, а вокруг только пустыня из голых деревьев и снега.
А еще, где-то там... эти идиоты. Они ведь ждут меня, да? Они ни за что не поверят в то, что я сейчас лежу на снегу и... умираю? Засыпаю? Отдыхаю? Что же я делаю? Почему мне так плохо, и закрываются глаза?
Шорох закрыл глаза и улыбнулся. Ему было хорошо. Гораздо лучше.
Снеголап, - мелькнуло в его памяти. Он ждет меня, лежа на боку и замерзая. Что же значит для меня этот глупый клок белой шерсти? Ровным счетом ничего. Я могу плюнуть на него и спать дальше.
Острая боль кольнула в сердце. Нет, - жалобно подумал Сумрачный котик. Не могу я его бросить. Даже если бы он бросил меня раз, два, да хоть тысячу! Не могу.
Янтарные глаза резко открылись. В них сверкали огни яростнее лесного пожара. Шорох сжал зубы, оскалился, зарычал. За что? За что ты делаешь мне так больно? Чем я так обидел тебя, что ты постоянно причиняешь мне боль?! Ух, как я ненавижу тебя, Снеголап!
На трясущихся, слабовольных ногах он поднялся. Если я засну, кем я буду? Одним из многих дураков, замерзших от холода. Я не хочу такой смерти! Я хочу умереть так, чтобы это запомнилось всем!
Его носа коснулся запах. Тот же самый. Запах трав, спасения, целителей. Откуда-то справа. Но я же должен буду сойти с тропы, чтобы идти по этому запаху. Стоит ли оно того?
Роковое решение. Приняв его, Шорох рисковал остаться  без спасительной дороги, которая могла привести его в лагерь, пойди он назад. Он выпрямился. Гордо выпрямился. Я пойду туда. Оставлю проторенную дорогу и двинусь вперед, навстречу неизвестности. Возможно, кто-то из целителей решил прогуляться поутру. Выкопать какие-нибудь последние травки из-под снега. Тогда у меня есть шанс. Маленький, совсем ничтожный. Но есть.
И Шорох выбрал решение, показавшееся ему единственным правильным, хоть и таким безнадежным, таким страшным, таким непредсказуемым. Он свернул с тропы и, увязая в слишком мягком снегу, пошел вперед.
Почувствовав, что дорога идет в гору, только крепче сжал зубы. Его тело устало, в голове сделалось жарко и как-то мутно. Пошатываясь, котик шел вперед.
И когда он добрался до вершины небольшого холма, то понял одну вещь, ясную как день. Что он совсем один, и рядом никого нет. Совсем-совсем никого. Так пусто, что выть хочется. Но вот, вновь аромат трав коснулся его носа.
Шорох сорвался с места и побежал вниз с холма. На свое счастье, он не упал. Впереди его ждали заросли. А запах делался все сильнее и сильнее, становился более различимым.
Он не сдался. Прорвался через ежевичный куст, прорвался через терновник, собрал на себя с дюжину колючек, но не сдался.
Полосатый котик выкатился прямо к Гнезду Двуногих, дальней части территории племени Теней. Обе целительницы племени стояли там. Несчастный, измученный Шорох кинулся к ним. Сперва он не мог сказать и слова, только хрипел и носился вокруг, пытаясь увлечь кошек за собой.
- Черемуха,  Щербатая! - наконец сказал он. - Снеголап упал с дерева, ему срочно требуется ваша помощь. Пожалуйста, идите за мной, я отведу вас обратно. Только быстрее, прошу вас!
И обратно, обратно, обратно! Шорох был удивлен тому, что оставил такие четкие, явные следы. Те места, где он спотыкался и падал, были отмечены наибольшими углублениями в снегу. Заросли, через которые он прорвался почти что боем, перестали казаться непроходимыми.
- Вперед, вперед! А теперь немного свернем, - говорил полосатый котик и мчался, чувствуя, что лапы двигаются все медленнее и медленнее. Поняв, что целители начинают перегонять, Шорох сделал последнее обращение:
- Бегите прямо, а потом по тропе налево. И сразу выйдете к платану.
И перешел на шаг. Тяжелый, медленный шаг. Я смог. Выдержал. Ради тебя, мой ненавистный Снеголап.
-------> Обгоревший платан

Черёмуха оставалась спокойной, что начало её дико раздражать. Каждая секунда казалась Щербатой длинною в луну. Нервно дёргая лохматым хвостом из стороны в сторону, она впилась жёлтыми глазами в наставницу, словно пыталась вытащить из ней нужные слова. Наконец она ответила – ученица видела, как она еле сдерживает себя от того, чтобы не сорваться на свою воспитанницу. Это доставило серой какое-то удовольствие, но заговорив, Щербатой захотелось выть от злости и отчаяние.
- Заткнись! Закрой свой рот!! – верещала будущая целительница, перекрикивая рыжую кошку. – Как ты смеешь такое говорить? Пожалеть!? Пожалеть стоит мне тебя, за твою глупость и непонимание. Я не думала, что ты способна на такое, - захлёбывалась от гнева кошка. Её голос начал переходить на хрип, мышцы напрягались всё сильнее, а когти полностью вошли в прохладную почву. – Ты никогда не любила никого и тебя меня не понять! Ты просто завидуешь мне! Меня любят! А тебя нет!!
Следующие слова разозли ещё сильнее, но она больше не собиралась нечего объяснять Черёмухе. Она не знала, что делала. Гнев и злость окончательно взяли над ней вверх и она решительно направилась на наставницу, заставляя ту пятиться назад. Она уже приготовилась к тому, чтобы дать хорошую пощёчину грубой кошке, но громкий крик отвлёк её и заставил прийти в себя. В жёлтых глазах погас гнев и решительное желание как следует врезать наставнице. Она обернулась, но когда увидела обладателя громкого голоска, переключила весь гнев на него.
- Что здесь делает котёнок? Как ты смеешь спокойно разгуливать по территориям племени Теней? – зашипела она, наклонив свою морду к его маленькой мордашке. Рыкнув гневные фразы, она отстранилась от юнца и направилась к лагерю. Краем уха она услышала его фразы, но спешить на помощь к ученику Грача она не собиралась: Черёмуха сама справится с этим.
На пол пути она остановилась и, не оборачиваясь, бросила:
- Буду в палатке целителей. Жду вас там.

>>> племя теней | пещера целителей.

Граница Теней и двуногих>>>>>>>>>>

Котик бежал вслед за своим наставником. Благодаря своим длинным лапам, больше подходящим каким-нибудь котикам из племени Ветра, он не утопал в снегу. Кстати, про лапы. Лапы в семье его отца являлись даром – длинные и сильные – и одновременно проклятием, потому что в возрасте пяти лет всех представителей семьи его отца подкарауливал паралич, поражающий задние конечности. Шанс, что гены воителей окажутся сильнее болезни, передаваемой из поколения в поколение, был, но совсем крошечный, ведь со сколькими бы породами не скрещивали двуногие представителей его семьи, ничего не выходило, а болезнь благополучно снова развивалась в очередном теле. Врачи только руками разводили.
Сделав закономерный вывод о том, что, если ему откажут лапы, племенным котам он окажется даром не нужен (они и сейчас его с трудом терпят и избавятся с превеликим удовольствием, как только появится такая замечательная причина), Мягколап решил заранее подыскать себе дом. А иначе его просто оставят умирать, охотиться самостоятельно он не сможет с больными лапами. Логичным выходом стало обратиться за помощью к двуногим. Как бы мало ученику ни хотелось провести остаток своей жизни, будучи калекой, умирать хотелось ещё меньше.
Наставник рассказал ему о таких местах, где прячутся зимой мыши, и ученик перевёл взгляд на здание, которое было крайне в плачевном состоянии. Даже не верилось, что когда-то здесь жили двуногие. Мягколап слышал, что во время пожара именно здесь пряталось его племя, но сам он родился уже после пожара, а потому не мог представить, как это было. Пауза в речи Волчьего Сердца его откровенно насторожила. И, как оказалось, не зря.
- Так зачем ты ходил к Двуногим?
Мягколап подавил желание хмыкнуть. Вот и тот подвох после похвалы. Отлично, он не зря понял, что расслабляться рано.
- Навещал, - сказал оруженосец с нотками удивления в голосе.
Он дал конкретный и одновременно ничего не объясняющий ответ.
«Ты же знаешь, что я раз в луну навещаю старого больного умирающего отца. А вот знать, что я навещал не только его, тебе не обязательно».
Синус его учил: «Если собеседник требует от тебя конкретный ответ в одно слово, говори различную ничего не значащую муть, не говоря ни «да», ни «нет». Если же собеседнику требуются подробности, дай конкретный ответ в одно-два слова, но такой ответ, чтобы ничего понятно не было».

- Да, - твёрдо ответил ученик своему наставнику.
Чего бы ни хотел добиться Волчье Сердце, у Мягколапа не было причины объяснять воителю свои действия. Даже сейчас... даже когда на него так смотрят. Кажется, что его поймут, какую бы правду старший кот ни услышал.
«Вот только... я не нуждаюсь в понимании. Это только мои проблемы и они меня вовсе не мучают. Я делаю всё правильно. Племени не нужна будет обуза в моём лице, а я предпочёл бы доживать калекой в комфортных условиях, а не мучаясь от угрызений совести и мучений по поводу своей ненужности».
Оруженосец успешно подавил порыв всё рассказать и усмехнулся прямо в лицо своему наставнику. Этот маленький бой он выиграл. Теперь можно и слегка расслабиться.
- Дело не в доверии, - уверенно и проникновенно ответил котик, - Есть такие вещи, которые должны остаться только со мной. И решить их под силу лишь мне самому, потому что помочь не могут ни ты, ни племя, ни двуногие. Другое дело, что меня это не гложет изнутри. А помогать мне подняться не стоит, потому что я не падал.
У Мягколапа была большая семья, потому что у отца оказывалась длинная родословная. Нечистокровный потомок от бродячей кошки ему как второй хвост. И всё же он заставлял заучивать имена бабушек, дедушек, прабабушек, братьев в каком-то там шестом колене. У Мягколапа начинала от всей этой информации болеть голова. Смысла задавать вопрос, зачем ему это надо и каким образом может пригодиться в жизни, не было, Синус всё равно не даст конкретный ответ. И вот серый котёнок научился развивать в себе хорошую память. Нет, уроки не пропадали даром. Но всё же семья была чисто формально, потому что ни одного из них, кроме папаши, он никогда не видел. Осознание этого породило привычку быть независимым и не перекладывать свои проблемы на других. Иначе его излияния будут очень походить на вызов ненужной жалости к себе.
Одно дело дурить, называясь сироткой, и совсем другое – рассказывать о проблемах, с которыми вполне можешь справиться сам.

Да! Его наставник сдался и не стал снова настаивать, чтобы Мягколап рассказал всю правду о нём и о двуногих. Ученик ощутил своё превосходство. Если бы с отцом было также просто... Но нет, папаня куда изворотливей и куда лучше знает своего сына, чем кто-либо в племени. Пожалуй, только его подруга Уголяшка неплохо знала его.
- Взлёт и падение начинаются одинаково, - добавил наставник, а оруженосец немедленно насторожился.
"Что это значит? - с недоумением подумал он и наморщил лоб, - Что Волчье Сердце хочет этим сказать? Он хочет меня от чего-то удержать? Он думает, что мне не стоит общаться с отцом, так что-ли? Нет, вряд ли. Тогда я ничего не понимаю. Может, он решил, что я должен со всеми проблемами бежать к нему? - ученик чуть не зашипел, но слегка оскалился, - Я уже достаточно взрослый, чтобы принимать самостоятельные решения!"
Но времени на расспросы больше не было, потому что наставник скользнул в дверной проём. Он совершенно не чувствовал нервозности по поводу пребывания в бывшем гнезде двуногих. Разве только, что крыша обрушится и пол провалится. А если судить по гнилым доскам, то до этого оставалось не долго ждать. Котик закатил глаза.
"Как можно быть такими недалёкими и недомовитыми? Наверняка, у этих двуногих не было кота, который мог бы предотвратить такие явные нарушения в содержании дома. Вот ничего двуногие без нас не могут. За ними глаз да глаз нужен, наделают дел всяких, а нам потом разгребать и вытаскивать их шкурки из неприятных ситуаций. И всё же этих несчастных, у которых не было хозяина-кота, можно пожалеть", - доброе сердце Мягколапа переполнилось презрительным состраданием к недалёким беднягам.
Ученик решил держаться во время охоты поближе к стенке. Он двинулся вдоль неё, а потом по привычке легко и бесшумно вспрыгнул на подоконник, оттуда наблюдать за всем происходящем внизу было намного удобнее, да и запах его мышам почуять при таком раскладе было труднее. Не смотрят обычно мыши в домах наверх, сверху ждать нападения они не привыкли. Это в лесу на них могли напасть хищные птицы. Так что нынешняя засада была почти идеальна. Почти, потому что при неудачном прыжке вниз раздастся лишний шум, поэтому ошибки допустить никак было нельзя.
Он выждал нужный момент. Из одной щели показался остренький чуткий носик, который осторожно попробовал воздух, прежде чем зверёк выбрался целиком и уверенно посеменил по своим делам. Мягколап спокойно выждал, когда добыча отойдёт от норки на приличное расстояние и окажется на нужном ему месте, кот даже не пытался раньше времени дёргаться. А зачем, если грызун сам побежал к нему в лапы? Ученик быстро метнулся вниз и когтем пригвоздил шею жирной мыши, так что та даже не то что пискнуть, а понять ничего не успела.

Поступил ли я верно?..
Тряхнув мордой, кот беззвучно вздохнул - и таки устало опустил плечи и прикрыл глаза, пока Мягколап бесшумно крался, стараясь держаться ближе к стене. Он позволил себе секундную слабость, однако затем поспешил выпрямиться и проигнорировать тихий шёпот Сомнения. О, несомненно, это было оно - то, что преследовало его буквально с первых секунд его жизни. Неуверенность в своих действиях - не просто комплекс или недостаток воли.
Привыкший к тому, что у него всегда есть время для обдумывания и принятия решения, всегда знавший, что, в случае чего, можно с лёгкостью залезть в чужую голову и найти нужную информацию, он никогда не сомневался. Вечность растягивала срок становления личности и давала безграничные возможности к её обогащению. Но сейчас, когда ему приходится принимать решение мгновенно и лишь потом обдумывать, правильны ли его действия были, Волчье Сердце испытывал Сомнение. Он заставил побороть себя это в горах, когда не было времени на рассуждения, но лесная жизнь располагала его к неуверенности.
Настаивать на своём или всё же отступить окончательно? Продолжить разговор на ту же тему или позволить ученику разобраться со всеми своими проблемами самостоятельно? Волчье Сердце знал, что в любом случае будет жалеть о своём выборе.
И это сожаление было больнее для него с каждым днём всё больше и больше.
Тактика Мягколапа... была впечатляющей. Он действовал с умом и явно полагаясь на логику, что объясняет его удачу в охоте и бесшумному убийству первой добычи. Волчье Сердце скользнул мимо него, чувствуя подушечками лап пыль и мусор прогнившего пола.
"Хорошо, но мало" - говорили его глаза. О, несомненно, более выразительного взгляда в племени ни у кого не было - привыкший за долгие луны к собственной немоте, он научился делать очевидные и наиболее красноречивые намёки с помощью мимики и всё того же выражения глаз. Волчье Сердце прервал мимолётный зрительный контакт и скользнул взглядом по тьме, собираясь также заняться охотой.
Вот только он так и не шагнул вглубь гнезда.
Взмах хвостом. Вновь выразительный взгляд ярко-голубых глаз - "Я сейчас". Торопливый тихий шаг в сторону выхода. Прищурившись, он вышел наружу через проломанную дверь - и, как ожидал, увидел знакомую чёрную шерсть.
- Хэй, - мягко окликнул он брата, торопливо спускаясь по ступенькам и приближаясь к нему.