----> утоптанная поляна

Это первый раз в его жизни, когда он покинул лагерь. Вот так вот запросто, как взрослый кот, пусть даже его сопровождают двое более взрослых котов. Нефрит хотел запомнить все до последнего нюанса. Все запахи, таинственный свет, пробивавшийся порой из-за закрывших небо снежных туч; белые хлопья, которые кружили в воздухе, привлекая внимание. Раз или два Нефрит даже отвлекался на них, прыгал на особенно крупные, оказавшиеся близко к земле, за что, конечно, заслужил неодобрительный взгляд матери. Может быть, она полагала, что не нужно тратить силы на попытку поймать то, что все равно растает в твоих лапах. Но они так летели... так кружились... удержаться было просто невозможно!
Стало холодно, подушечки лап с непривычки уже поднывали, но котенок продолжал мужественно шлепать рядом с матерью, радуясь ее близости и защите. Лес был полон интересностей и опасностей — каких, Нефрит не знал, но каждый треск ветки где-то вдалеке, каждый шорох наверху, в деревьях, заставлял его настораживать уши и боязливо озираться. Впрочем, взрослые всякий раз сохраняли спокойствие, а потому и он тоже успокаивался. И не забывал хорошо нюхать воздух: не зря же Грозолист сказал, что таинственный Зверь пахнет сильно и плохо! Как стадо овец, сказал он. Сложно было представить себе, на что они были похожи, и пока что Нефриту виделись странные снежные животные, будто бы состоящие из множества снежинок, с ногами черными, как стволы деревьев в ненастье.

И все же, чем дальше от лагеря, тем страшнее. Пару раз Нефрит оглядывался, убеждаясь, как далеко они уже зашли, и всякий раз его хвостик нырял под брюхо, без слов выдавая обуревающие его противоречивые чувства. Да, красиво. Да, интересно. Но как же страшно! Хорошо еще, что под брюхом матери он уже не помещается, иначе вторую половину пути там бы просидел! Когтистая, конечно, будет в ярости от такого, но поделать с собой он ничего не мог.
Смена обстановки напугала его еще больше... и вместе с тем увлекла. Нефрит не рассчитывал на то, что они попадут куда-то еще, кроме показавшемуся ему бесконечным леса. Тот тянулся и тянулся, а они все шли и шли, не торопясь искать дичь или тренироваться, и даже не особо разговаривая.
И тут. Вдруг! Лес расступился, и перед ошеломленным котенком раскинулись луга — бескрайние, тянущиеся до самого горизонта, который, в общем-то, Нефрит видел впервые. Он и слова-то такого не знал — горизонт. Придавленный всем этим, полосатик присел, исподлобья оглядываясь и отмечая, что и Грозолист не спешит сразу выскакивать на открытое пространство, а сначала принюхивается и осматривается. Значит, и Нефрит все верно сделал! Приободрившись, котенок даже хвост в кои-то веки задрал, поглядывая на мать: вроде довольна им.

Здесь снега было гораздо больше. В лесу встречались участки полностью без снега, а тут... Нефрит шагнул вперед вслед за Грозолистом и удивленно остановился, поднимая лапу и брезгливо ее отряхивая. Новый шаг, и снова отряхивание. И снова. И снова, пока он, наконец, не перестал обращать на это внимание. Снег не прилипал к лапам так уж сильно, но ощущался чужеродно.
Котенок без лишних слов встал рядом с Грозолистом и принюхался. Но, к стыду своему, ничего, кроме холодного воздуха, не ощутил. Молча помотал головой, вновь старательно сопя и ощущая лишь ноющие от усталости лапы и еще немножко пробравшийся к коже холод.