Коты-Воители. Игра Судеб.

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Коты-Воители. Игра Судеб. » Прошлое и будущее » Рыжие коты под темным небом [Львиносвет; Златоцвет]


Рыжие коты под темным небом [Львиносвет; Златоцвет]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время действия - около месяца назад, первая ночь после пропажи Галчонок
Персонажи - Златоцвет (около восьми лун), Львиносвет (около тех же трех лет)
Местонахождение - берег реки неподалеку от лагеря
События - Львиносвет пытается справиться с болью из-за пропажи и возможной смерти младшей дочери. Одинокого наставника замечает ни в какую не соблюдающий режим дня Златоцвет и решает подойти.

0

2

Заснуть не удалось. Уложив Галчонок, он выбрался из детской. Поляна сверкала себе лунным светом, у тростниковых зарослей застыл бдительный страж. Львиносвет не глядел по сторонам. Вчера еще на этой поляне резвилась его младшая дочь. Вчера напала лиса. Утром выяснилось, что Галчонок является... была варгом. И сбежала. А он никак не смог ее остановить, отправился ловить рыбу в тщетной попытке поднять ребенку настроение. А должен был оставаться рядом. Львиносвет, волоча тяжелый золотой хвост по земле, побрел к берегу, краем уха вслушиваясь в речной лепет. При Ветле он еще пытался быть уверенным и сильным, но кто знает, как это вышло, его старшая дочь всегда походила на Цаплю проницательностью и серьезностью. Но он обязан быть тем, кто утешает, а не тем, кого утешает собственный ребенок. У него осталась Ветла. Он должен быть сильнее.

Река лизнула лапы, Львиносвет машинально наклонил голову и отодвинулся от воды. Песок пристал к мокрым лапам, когда он побрел вдоль берега, к шуршащим камышам. Еще в жизни он не испытывал большего чувства вины. Даже тогда, когда он, потеряв контроль над собой, едва не разорвал того рыжего одиночку, а потом предстал перед приемным отцом. Внутри зверем ворочались мрачные, тяжелые мысли, методично втаптывая в грязь. А Цапля? Как она отреагирует, узнав, что он не смог уберечь младшую дочь? А каковы были ее последние мысли? Львиносвет вздрогнул и зашагал быстрее, нарочно топая так, чтобы касаться воды. О том, что испытала бедная Галчонок перед тем, как увязнуть в трясине, думать еще ужаснее.

"Мы не нашли тела, только клок меха. Возможно... возможно, она еще жива и прячется. Запах исчез, но это же ничего не значит, она могла вымазаться в грязи".

Да, но сколько проживет одинокий котенок? Если она пересекла границу, если столкнулась с недружелюбными одиночками? Ох, сколько "если бы", а он ровным счетом ничего поделать не может. Устало опустившись на песок, он поднял взгляд, отчаянно желая, что не может знать, затерялась ли среди мириадов звезд его маленькая Галчонок.

+1

3

Златоцвету нравилась ночь. Когда-то в далёком детстве, когда он только узнал о том, что есть эти самые ночь и день, это было простое любопытство – он стремился узнать, чем же они отличаются друг от друга. Постепенно у рыжего сформировалось представление о ночи, как о приятном, тихом время суток, когда никто вокруг не суетится, не донимает идиотскими требованиями и претензиями, а глаза не режет яркий солнечный свет.
Став оруженосцем, он часто старался выбраться из лагеря хотя бы ненадолго, не потревожив Клыкастого и Водолапа. Они, кажется, были о ночи совсем иного мнения. Как и большинство котов.
Стараясь держаться теней, рыжий проскользнул в лаз, ведущий из лагеря. Оказавшись снаружи, оруженосец принюхался. Нет, ему не показалось – сплетённые аркой камыши ещё хранили совсем свежий запах Львиносвета. Он же стелился по земле, уходя в сторону реки. Златоцвет, подчиняясь, как с ним бывало часто, первому же порыву, двинулся по следу.
Особо трудиться не пришлось – Львиносвет не стал забредать далеко от лагеря. Заметив массивную фигуру наставника у кромки воды, Златоцвет остановился.
Львиносвет рассматривал звёзды.
Рыжему оруженосцу, как и всякому племенному котёнку, рассказывали о Звёздном племени, о том, что погибшие уходят туда и оттуда наблюдают за оставшимися среди живых близкими. Рассказывали много – тогда, после смерти Течения.
Златоцвет – тогда его звали пока Златолапом – когда-то тоже попробовал смотреть на звёзды. Они были далёкими и холодными. Совсем ещё котёнок, он едва мог понять концепцию жизни после смерти. Он и саму-то смерть едва понимал тогда, столкнувшись с ней впервые.
Всё, что он понимал, это что его отец больше никогда не будет рядом.
Зашуршали попавшиеся на пути камыши, но Златоцвет и не старался быть незаметным. Он просто, движимый очередным порывом, прошёл вперёд и плюхнулся на песок рядом с Львиносветом, тоже поднимая голову к небу.
Звёзды всё ещё были далёкими и холодными.
Что говорить в такой ситуации, рыжий не представлял, хотя и пытался сейчас срочно придумать.

0

4

Сзади зашуршали камыши - кто бы это ни был, он даже не старался скрыться. Золотое ухо первым шевельнулось на шум, но сам Львиносвет медлил оборачиваться, не желая встречаться взглядом с неизвестным соплеменником, выслушивать очередные соболезнования или натыкаться на пристальные, холодные взгляды тех, кто с самого начала думал, что Галчонок тут не место. Вряд ли сдержится, но и вряд ли такие субъекты подойдут к нему поздно ночью вместо того, чтобы сладко посапывать в палатке в уюте и тепле. Но тем, кто нарушил тишину, оказался совсем неожиданным гостем. Златоцвет.

Львиносвет никогда не питал иллюзий по поводу характера своего приемного младшего брата. Свирепый, жесткий, не признающий авторитетов и сходу выпускающий когти, Златоцвет менее всего подходил на роль мягкого утешителя и вообще кота, который взялся бы утешать. Да и его ли это дело, перекладывать на свои плечи беды и горести своего незадачливого наставника? Золотистый краем глаза проследил за тем, как Златоцвет усаживается рядом и поднимает морду к усеянному звездами небу. Неужели он и впрямь вылез из теплой палатки, чтобы побыть с ним, с Львиносветом? Тень слабой улыбки пробежала по его массивной морде, хотя совершенно ясно, что малыша лучше всего в такой поздний час отправить в палатку. Но Львиносвет не спешил.

Такого открытого участия от Златоцвета он ждал менее всего. Это эгоистично - так легко позволять ему остаться, но Львиносвету хотелось хотя бы раз в жизни на пару минут стать эгоистом. Ночь стояла тихая, спокойная. На другом конце реки темнел чужой лес, кажущийся таким страшным в ночи. А Ветле очень скоро шесть лун, неожиданно пронеслось у него в голове. Она станет ученицей, а церемония выйдет печальной и радостной одновременно, потому что рядом должна стоять ее сестра.

- Златоцвет, - тихонько позвал Львиносвет. - Что ты здесь делаешь, приятель? Тебе давно пора спать.

0

5

Тишину, восстановившуюся после того, как рыжий оруженосец закончил ломиться через камыши, первым нарушил Львиносвет. Златоцвет сморщил нос, услышав в словах наставника то, что звучало для него как очередной упрёк – ну что это такое, он, понимаешь ли, добровольно выдаёт себя с головой, желая поддержать одного из самых близких ему в племени котов, а тот ему про «чего ты не спишь?». Но, скосив глаза, ученик заметил на морде Львиносвета лёгкую улыбку.
Тупой режим, – проворчал всё-таки Златоцвет, но далеко не так сердито, как собирался в начале. – И какой дурак придумал, что надо спать ночью, а не наоборот?
Львиносвет смотрел на него как-то странно и непривычно. От этого было, пожалуй, скорее приятно, чем нет. И не хотелось огрызаться и сердиться.
Мне нравится ночь, – признался неожиданно даже для себя оруженосец. – Она… – он замялся, пытаясь подобрать правильное слово. – Мягкая, что ли.
И сам фыркнул, словно не одобряя, что ему может хотеться чего-то мягкого.
Надо было, возможно, в ответ поинтересоваться у Львиносвета, почему тот шарится у реки в такой поздний час, но вопрос этот был бы глупым и ненужным. Златоцвет и так понимал, что выгнало воителя из лагеря. А принцип вопросов из вежливости или ради поддержания разговора он не совсем улавливал. Практически совсем не, скорее.
Ты… – выдавил Златоцвет, но вновь замолк, так и не придумав, продолжения.
Идиотское «Мне жаль» помогало мало, как он помнил по своему опыту. Ну жаль, и что дальше-то? Если бы Львиносвету сейчас требовалась помощь, чтобы разыскать Галчонок или хотя бы узнать точно, что с ней случилось, рыжий не задумываясь отправился бы с наставником хоть в логово собачьей своры, а вот с душеспасительными беседами у Златоцвета как-то не складывалось.
Оруженосец ещё немного помялся, затем рыкнул, досадуя сам на себя и резко развернулся к наставнику всем телом, встречаясь с ним взглядом. Раз не получается снова делать как положено, значит придётся идти привычными путями.
Тебе станет лучше, если мы поговорим про неё? – в лоб спросил Златоцвет. – Или лучше про ночь? Можем сходить поохотиться. Или попробовать всё-таки поискать её ещё.

0

6

- Тебе так нравится ночь? - легко улыбнулся Львиносвет и хотел добавить какую-нибудь шутку про племя Теней, но передумал. Не хотелось шутить. И Златоцвет мог не так понять, ведь родоначальником Тигриного племени был урожденный Теневой кот, и его уж точно не обрадует сравнение с привычками его сородичей. Но это любопытно. Обычно Речные предпочитали день ночи, как большинство племенных. Может, надо как-то это использовать? Но как? Кто из Речных сможет дать ему уроки охоты в темноте? В последнее время Львиносвет не чувствовал в себе ни опыта, ни сил. Он не смог помочь даже собственному детенышу, не предчувствовал, не понял, что ей нужно. Он знал, что раны рано или поздно затягиваются, но, серьезно, как можно ослабить это чувство вины и скорби?

- Ночью нужно спать, потому что утром тренировки, - Львиносвет заставил себя посмотреть на Златоцвета, после чего снова перевел взгляд на реку. Не так давно он учил своих дочерей тут плавать, и они весело плескались у побережья. Он знал, знал до мозга костей, что жизнь воителя тяжела и опасна, что немногие коты доживают до взрослого возраста. Войны, болезни, голод, детские побеги с железной уверенностью, что рассказы старших о лисах и барсуках больше страшилки, чем реальная опасность, да и вообще это с другими только случается. Только вот произошедшее с Галчонок не имело никакого отношение к глупым детским побегам, она убежала, потому что испугалась. А племя? Сколько котов смотрело косо на его детей из-за происхождения? Ему удавалось приструнить злые языки, но вдруг часть яда все-таки попадала в сердце Галчонок, и недавние события только ее подстегнули?

Можно сколько угодно говорить про эти "может быть" или "если бы", да ничего не изменится. Но все равно мысли лезли в голову упрямо, капая на макушку. Чувство вины, конечно же росло. По несчастливому опыту Львиносвет знал, что рано или поздно станет легче. Как после смерти отца, пропажи матери, расставания с братом... Но что-то подсказывало ему, что потеря детеныша что-то совсем другое. Как будто оторвалась часть тебя.

Голос Златоцвета вернул в реальность, и пару секунд Львиносвет разглядывал своего ученика с легким удивлением и любопытством. Эта прямота восхищала, сказать по правде, и сейчас ершистый оруженосец поразил золотого. Златоцвет был готов сорваться по первой просьбе на поиски. Пойти на охоту. Даже заняться нелюбимым делом - разговором по душам.

- Мы можем поохотиться, - он выбрал самый безопасный путь. Не мог же Львиносвет в самом деле потащить своего оруженосца на поиски ночью, когда сам толком не знал, где искать. И разговаривать про Галчонок, бередя раны, тоже не хотелось. - Ты вроде хорошо себя чувствуешь ночью. Галчонок черношкурая... была черношкурой, ей бы охотиться ночью пришлось по душе тоже. Честно говоря... я не знаю, где ее искать, - слова вырвались сами собой. - Запах исчез у болот. На другой стороне мы его тоже не нашли.

А это значит, что, скорее всего, искать уже поздно.

0

7

Ну да, – Златоцвет бросил взгляд на наставника, который задумчиво его изучал. – А что тут такого? Я знаю, что другие предпочитают день, но другие вообще… – он небрежно фыркнул.
Назвать этих неопределённых «других» дураками сейчас ему не позволяло лишь то, что в этом случае к «другим» оказываются причислены и его братья, и Лепесток Жасмина, и сам Львиносвет.
Златоцвет помнил, как неуверенно вёл себя Клычок, когда братья в первый раз оказались за стенами приюта после заката и были вынуждены добираться самостоятельно от заброшенного гнезда двуногих. И как смотрел на «темноту», словно ожидая, что та бросится на него в любой момент и вцепится когтями.
Помнил, но всё равно не понимал.
Выспаться можно быстро, – проворчал вместо этого рыжий с уверенностью здорового и не растратившего ещё запасы энергии подростка, обладающего темпераментом обожравшегося белены дикого вепря. – И ночью тренироваться.
Ну вот чего так удивлённо на него таращиться? Оруженосец стукнул по песку хвостом. Конечно, у Златоцвета была не самая радужная репутация в племени, но к Львиносвету-то он всегда старался относиться дружелюбнее и мягче, чем к другим. Не всегда получалось, правда, да и представления о мягкости у рыжего оруженосца были собственные, но всё-таки…
Давай, – согласился он и поднялся было на лапы – едва ли можно было охотиться на песчаной косе у берега, – но замер, когда Львиносвет с грустной задумчивостью продолжил вспоминать пропавшую дочь.
Вот почему с «другими» бывает так сложно. Практически у всех у них есть привычка говорить одно, желая иного, и делать третье. Златоцвета, чаще всего действующего по схеме «придумал, сделал, послал к барсукам всех возмутившихся», это порой ставило в тупик и раздражало. Раздражало всегда.
Напомнив себе, что сейчас он пришёл сюда не для того, чтобы портить и без того не радужное настроение наставнику, рыжий присел обратно. Итак, всё-таки о Галчонок.
Она… бойкая девчонка, – произнёс оруженосец, тоже вглядываясь в переливающуюся лунно-звёздными бликами поверхность реки.
Вспомнился потоп в лагере, чёрная малышка, воинственно вгрызающаяся в стебель камыша. И Коршунку она тогда спуску не дала.
Рвалась помогать нам с Клыкастым, ну, тогда, когда река поднималась, а все упёрлись на Совет. Хотя Клыкастый и ругался на неё.
Попытки припомнить что-то ещё хорошее особым успехом не отличались. Впору было пожалеть, что Златоцвет так мало уделял внимания большинству соплеменников, в том числе и сверстников. Но, что поделать, с чувством товарищества к соседям по детской у него было плохо – как и с самой детской в тот период, когда самое время заводить приятелей среди сверстников и кувыркаться с ними в весёлых играх.
И постоять за себя умела, – всё-таки добавил оруженосец. – Она бы хорошей воительницей стала.

0

8

Львиносвет еще раз усмехнулся легонько, когда Златоцвет искренне заявил, что предпочитает ночь дню. Он давно заметил, что в темное время его ученик кажется увереннее, чем большинство котов, даже будто бы ловчее ловит добычу, зорко глядит по сторонам и не колеблется. Камыши тихонько зашуршали - приятный, успокаивающий звук, в котором могли таиться водяные крысы или лягушки. Львиносвету тоже нравилась ночь, потому что тогда небо засыпало крохотными звездами-песчинками, едва различимыми, особенно рядом с блестящими, сияющими звездами-камнями. Они подмигивали и переливались, будто танцуя подле величавой луны. Ночь часто была временем тишины, временем раздумий и покоя. Но красться в темноте, вылавливать добычу и сражаться Львиносвет не хотел бы. Он дневной кот, как и большнинство соплеменников.

Интересно, почему Златоцвета так манит ночь?

- Тебя не хватит и на час, - заметил Львиносвет, глядя на ученика взглядом мягких янтарных глаз, поблескивающих в темноте ночи буро-зеленым. - А что за тренировка на час? Нет уж, мы, коты, не зря спим долго. Энергия и сила ведь не от воздуха появляются. Вот я, бывало, в твоем возрасте спал как лось, потом утомлял Течение на тренировках, - ночь воспоминаний, не иначе. Львиносвет грустно улыбнулся им - теплым, приятным, хранящим образ великого отца и великого глашатая. Некоторое время он, недвижимый, смотрел на темную гладь реки. Да, Златоцвет прав, она стала бы великой воительницей, а учитывая, что она сумела поладить с одним из самых ершистых комков меха, вероятно, во всем лесу, то непременно бы завоевала подлинное доверие и уважение соплеменников. Она всегда хотела помогать, ее натура звала к работе и товарищам. Правильно ругался Клыкастый, но Львиносвет не мог ничего поделать с невольно поднимающейся гордостью за храбрую дочь. Гордостью и печалью.

Он посидел так еще немного, вспоминая их обоих - Течение и Галчонок. Камыши снова зашуршали.

- Пойдем, - Львиносвет поднялся и улыбнулся - эта улыбка была на порядок легче той вымученной некоторое время назад - предчувствуя, что Златоцвету не очень-то хочется возвращаться в лагерь. И в лагерь он не направился, а зашагал вдоль реки. - Сказал же, что отправимся охотиться, но не рыбу, а на птицу, причем довольно крупную. Очень большая птица, но сильный кот справится. Даже небольших размеров, а ты вон уже какой вымахал. Еще немного - и перегонишь меня, - он приостановился и, прищурив глаза, с полуулыбкой обернулся на Златоцвета. - Словим-ка утку.

0


Вы здесь » Коты-Воители. Игра Судеб. » Прошлое и будущее » Рыжие коты под темным небом [Львиносвет; Златоцвет]