Кажется, Корица все же чем-то спугнула птицу. Или она оказалась не так проста, как ожидалось. Конечно, кошка надеялась, что это медлительное и глупое животное — этакая овца от птичьего мира, ходит себе, склевывает еду и невероятно тупит, бросаясь наутек только если когти хищника совсем уж рядом с ее пушистым пузом.
Оказалось, нет. И не такая уж толстая она была; хищница отчетливо рассмотрела рыжеватые и белые перышки птицы, когда та, встрепенувшись, внезапно прижала их к своему телу, сразу став более гладкой и почти стройной (в зиму-то — неудивительно! весь лес стройным ходит), а затем принялась тихо, но вполне целеустремленно продвигаться от источника побеспокоившего ее звука. Вряд ли она разглядела Корицу, но уж услышала точно.
Здесь ей было не взлететь, спасибо и на том. В полете кошкам с птицами не тягаться. Даже такая плохо летающая вмиг оставит незадачливых охотников позади. Но ветки кустарника стелились низко над снегом, были довольно густыми, и куропатка, кажется, считала, что ее спасение в том, чтобы спрятаться, а не улететь. Она двигалась в сторону от Корицы, как раз туда, где должен был ждать Закатный.

А пока рыжая на несколько секунд замерла в томительном ожидании, а заодно и чтобы не напугать птицу еще больше. Застыла с приподнятой передней лапой, будто в изваяние превратилась, лишь подрагивали в нетерпении усы. Глаза с огромными округлившимися зрачками так и пожирали куропатку (вернее, тот ее фрагмент, что был виден из-за веток), ловили каждое ее движение... Не утерпев, кошка мягко и тихо принялась обходить вдоль куста, приближаясь к ускользавшей птице... и тут застыла вновь.
То ли услышав Закатного, то ли увидев его, то ли еще каким своим чертовым птичьим чувством почуяв неладное, их будущая жратва развернулась в третью сторону, в сторону леса, и принялась вполне целеустремленно улепетывать прочь.

Сейчас или никогда! Лучше уж рискнуть. Добыть птицу или не тратить больше на нее время и вернуться к охоте на мышей — те наверняка уже успели утратить бдительность и убедиться, что коты ушли. В один прыжок достать куропатку не получится, так что Корица, пригнувшсь, на полусогнутых устремилась вслед, стремясь догнать и схватить прежде, чем птица выйдет на открытое пространство и сможет взлететь. Бежит-то она на своих коротких ногах всяко медленнее, чем кошка. Так что хищница бежала следом, догоняя — а как только оказалась достаточно близко, метнулась в коротком и низком прыжке, расстелившись над самой землей, чтобы склонившиеся над ней ветки не мешали достать куропатку когтями.

Из пасти Закатного вырвался еле слышный рык, когда он понял, что из-за переплетения веток он, как ни старайся, тут не извернется. Ползать и проскальзывать - это сколько душе угодно, а когда быстро нужно добраться до куропатки, которая явно себя тут как рыба в воде чувствует крайне сложно. В последнее время Закатный охотился все лучше и лучше и уже давно не ощущал себя неповоротливым увальнем, который всю дичь в лесу распугивает, а вот благодаря проклятой птице мигом вернулся в начало ученичества. Может, плюнуть на ветки и переть напролом? Куропатка вот-вот исчезнет из виду, и тогда плакала их великая добыча. Закатный, быстро перебирая лапами и не сводя прищуренных янтарных глаз с добычи, различить которую на фоне серых и коричневых ветвей и деревьев становилось все сложнее, бросил боковой взгляд туда, где, как он считал, должна была находиться Корица.

Он увидел всполох ярко-рыжего меха, но не рискнул повернуть к ней голову, чтобы, во-первых, не упустить куропатку из виду, а во-вторых, чтобы какая-нибудь незадачливая ветка не шмякнула его по носу. Нет, в такой ситуации у них просто нет времени переглядываться! Охота в густом кустарнике намного, намного тяжелее, чем он мог себе представить. Поэтому Закатный сосредоточился на том, чтобы преследовать добычу и как можно скорее сократить расстояние между ними.

Сердце стучало, как стучат капли дождя по папоротникам во время тяжелого ливня, под шкурой разливался жар от погони и азарта, но разум молодого кота, как ни странно, был подобен реке, в которой зеркально отражается лес. Увернуться от ветки, не сбавляя темпа, не выпустить куропатку из виду. Закатному казалось, что он охотиться долго, а на самом деле с момента первого прыжка прошло несколько секунд. Всего несколько секунд, чтобы поймать птицу, прежде чем она исчезнет из виду.

Он увидел, как Корица первой вонзила в куропатку когти, возликовал и, оказавшись рядом, занес лапу, чтобы помочь соратнице.

Казалось, птица вот-вот уйдет от погони. Кошка рванулась вперед, ощутив, как гибкая ветка ударила ее по уху; она не остановилась, даже не зашипела, предпочла не обращать внимание — так важно ей было достичь своей цели. Чем ближе к сердцу куста, тем ветки становились гуще, стелились ниже, так что Корице приходилось практически ползти. В отличие от куропатки, которая спокойно проходила под ними, и теперь, заметив погоню, суетливо бежала прочь.
Вот она раскрыла крылья, даже пару раз махнула ими, помогая себе бежать. Теперь ветки мешали и ей.
Всего пара секунд бега отделяет птицу от открытого пространства, где она сможет взмыть на недосягаемую кошкам высоту. Но Корица уже прыгнула, стелясь над землей, и ее когти вонзились не то в тело, не то в толстый слой окружавших его перьев... Они, кстати, полетели густо, как снег, и кошка, впившаяся в куропатку еще и зубами, была вынуждена закрыть глаза — иначе их залепило бы белым пухом.

Ей удалось прижать куропатку к земле, но та не собиралась сдаваться, била крыльями, сильно и отчаянно, и только теперь Корица стала понимать, насколько сильной может быть эта обманчиво мягкая птица. Это не мышь, которая только пискнет и замрет в пасти. И даже не белка, которая порой может успеть укусить незадачливого охотника, глубоко в шкуру вонзив свои оранжевые резцы. Нет, птице защититься было нечем, но даже с кошкой, повисшей на ее плечах, она понемногу продвигалась из куста наружу, и пару раз Корица чуть было не упустила ее.
Она сжала когти сильнее, ощутив наконец под слоем пуха упругое тельце; кажется, куропатка не была такой крупной, как показалось сразу — но все равно это было немаленькое животное, и ценная добыча.

Подоспел и Закатный; казалось, что он бежал сюда целую вечность, хотя с тех пор, как Корица схватила куропатку, прошла едва ли пара секунд. Быстрым и точным ударом он добил птицу, и она обмякла на земле, перестав трепыхаться.
Еще несколько мгновений Корица подозрительно смотрела на их добычу, не спеша разжимать когти; но удар был достаточно силен, и она, сжав напоследок когти еще раз — чисто проверить! — и не встретив больше никакого сопротивления, наконец, смогла ее отпустить.
— Вот это да! Молодцы мы! — в полном восторге воскликнула она, выползая из-под веток на более-менее открытое пространство и волоча мертвую птицу за кончик крыла, — хотя перьев в ней едва ли не больше, чем мяса... Но ничего, сгодятся на подстилки, вон какие они мягкие и красивые, — она погладила маленькие перышки на горле птицы, а затем принялась умываться, стирая прилипший пух со своей морды, — думаю, сегодня можно уже ничего не ловить. Унести бы все это.
Она проговорила это с легким сожалением: пожалуй, ей понравилось охотиться вместе с Закатным. С учеником было легко и спокойно, им никто не мешал, и удача сама бежала в лапы...