Коты-Воители. Игра Судеб.

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Коты-Воители. Игра Судеб. » Долина Трех Холмов » Тихая дубрава


Тихая дубрава

Сообщений 61 страница 71 из 71

1

[img]*здесь будет картинка*[*/img]

Светлый дубовый лес, раскинувшийся неподалеку от полей - растут здесь как и дубы-великаны, кряжистые гиганты, так и молодые березки да липы, попадаются осинки. В чаще журчат ручьи, не так далеко находится рукав Великой Реки, неподалеку от Заброшенного Хутора. Есть и низины, и укромные места.


устарело

Это не то, что вы подумали, здесь нет никакого дома. Родовое поместье условно прозвали так Абрикос с Сапфирой, когда здесь поселились и кошка окотилась. Скорее уж, это напоминает некое подобие племенной территории с лагерем в определенном месте, с детской, с условными местами охоты.
Родовое поместье находится в смешанном лесу. Коты выбрали довольно удачное место: далеко от границ (а их образовавшаяся территория выходила к племени Теней и Речному), далеко от болот (так что котята не смогут там утонуть), фактически на берегу реки (и попить, и рыбу половить удобно, все рядышком и быстро), и первоначально кишащее мышами место для охоты, но в скором времени испуганная дичь уйдет от котов подальше. Родовое поместье расположено не так далеко от озера Жизни и заброшенного хутора, у рукава Великой реки, что затекла и в долины Трех Холмов. До усадьбы всего лишь пара дней ходьбы.
Место немного напоминает палатку воителей в лагере. Спят они под каким-то растением с ползучими листьями, так он прикрывает их от холода и скрывает от непрошеных глаза. Правда, весной листья ещё довольно короткие, но уже тянутся обратно к земле.
Внутри этой "палатки" есть гнездышки, недалеко от них собственная кучка дичи. Обычно там не много еды, чтобы она не лежала просто так и не портилась.
Внимание! Предупреждение!
Если вы не хотите постарадать во всех ипостасях вашего лика, то не суйтесь в поместье, пока вас не пригласят. Ибо здесь отыгрывается частная семейная игра. Я сниму предупреждение лишь когда семья уйдет отсюда. Ну а если хотите оторванную голову, чтобы вступить в общество охотников за головами, то прошу пожалуйста с:

Отредактировано Абрикос (13-12-2012 19:14:57)

0

61

<=========== Большие Водопады.

С каждой минутой продолжать эту безумную погоню было всё труднее и труднее. И дело даже не в возрасте, ведь Омут был достаточно физически подготовлен, чтобы бежать на большие дистанции и чувствовать себя огурчиком. Но вот рана, оставленная собакой, а также боль в голове после удара о камень не давали ему сосредоточиться и бежать также резво, так же ловко лавировать в лесной местности, огибая препятствия, как он делал это обычно. Омут чудом не врезался в камни и деревья, ненароком он попадал в кусты и пару раз умудрялся падать на ровном месте, не совладав с уставшим ноющим телом. И стоило погоне прерваться хотя бы на несколько секунд, а коту оказаться в таком уязвимом положении, как ему приходилось вступать в неравный бой с противником, превышающим его размер в несколько раз. Разозлённый пёс с азартом пытался снова схватить полосатого обидчика и порвать его, как мягкую игрушку. А Омут, в свою очередь, пытался не угодить в пёсью пасть и заодно превратить морду своего преследователя в кровавое месиво. Он бил когтями, пытаясь попадать по глазам и носу, делая это практически вслепую из-за того, что от адреналина и боли картинка перед глазами была расплывчатой и нечёткой. Что забавно, происходило это всё в абсолютной тишине, Омут просто не привык орать попусту, а пёс, видимо, был слишком сосредоточен, чтобы тратить время и силы на рык и скуление. Но, несмотря на тишину, найти эту парочку не составило бы особого труда, если бы за ними выслали патруль. Достаточно просто следовать по тропинке из крови и клоков шерсти, вырванных во время падений.

«Никогда не думал, что помру вот таким тупым образом», - мысленно взвыл старший воитель, осознавая, как же малы шансы на выживание. Силы покидали могучее тело, разум совсем затуманился от усталости. Он просто бежал, не разбирая дороги и двигаясь скорее инстинктивно. От бессилия хотелось сдаться, просто свалиться наземь и дать псине разорвать его на куски, но как только он вспоминал своих соплеменников и понимал, через что они вместе прошли, то снова заставлял себя прибавить ходу и упрямо двигаться дальше. Да и что таить, не было у него желания вот так просто даться этому вонючему засранцу. Если хочет получить его шкуру, то пусть сначала попотеет хорошенько.

Со временем Омут заметил, что и пёс начал выдыхаться. Он уже не бежал тем резвым галопом, как сначала, так что сжав клыки и собрав оставшиеся силы в кулак, воителю даже удалось оторваться от него. Котяра хотел свернуть и спрятаться в каких-нибудь пахучих кустах, способных перебить его запах, но его тело видимо решило, что отсиживаться в уютных и безопасных кустиках слишком хорошо для какого-то грязнокрового мрачного засранца. В глазах резко потемнело от неожиданной и слишком резкой остановки, лапы подкосились и Омут отшатнулся в сторону, не сумев поймать равновесия. Под лапами внезапно пропала земля, и кошара покатился по склону, грохнувшись во что-то холодное, мерзкое и тягучее. С трудом разлепив глаза и осмотревшись, котяра недовольно хмыкнув, понимая, что угодил в небольшой овраг. Здесь было довольно много грязи, видимо после дождей туда стекается вся вода, и из-за тени деревьев она просто не успевает высохнуть. Но, честно говоря, ему было плевать. Он распластался, как тряпка, не в силах даже поднять головы. Все его тело ныло, а раненные бока – горели. Хотя бы головная боль утихала, и на том спасибо. Краем уха воитель услышал, как мимо пронёсся пёс, видимо не заметивший, как его обидчик сиганул вниз. Неужели сегодня ему удастся вернуться в лагерь? Ну, по крайней мере у него хотя бы есть возможность сделать передышку и надеяться, что пёс слишком устал, чтобы продолжать гнаться за полосатым котярой, располосовавшим его морду.

«Надеюсь, эта гнида сожрёт что-нибудь отравленное», - мысленно выругался старший воитель, устало закрывая глаза и наслаждаясь прохладой тёмной жижи, медленно затягивающей его, - «Интересно, а обрадуется ли Мурена, когда найдёт мой труп в таком месте? Я бы отдал всё, чтобы взглянуть на её удивлённую мордаху и на её довольную лыбу.»

+1

62

===========) откуда-то. начало.

Заметить темный ком шерсти оказалось несложно. Валяется вон там, под обрывом, весь мокрый и еле шевелящийся. А когда задул ветер, стало ясно, что еще и кровью пахнет. Отлично. Репейка, выбравшийся поутру на обход своих неофициальных территорий (враждебно настроенных незнакомых бродяг он обычно прогонял, с дружелюбными незнакомыми здоровался и знакомился) и насладившийся парочкой-другой мышей, остановился, принюхиваясь. Густой косматый черно-белый мех, торчащий в разные стороны, трепал ветер, разнося ароматы по всем окрестностям. Пахло собакой, но запах уходил куда-то вдаль, за мощные деревья. Все кругом дышало спокойствием и безопасностью - только ком меха вдалеке, под склоном, выбивался из идиллии.

Репейка поспешил вперед, к тому грязному кому меха, который с каждым шагом все больше напоминал кота. Еще живого кота. Могучими прыжками черно-белый быстро настиг незадачливого путешественника.

- Эй, прием, прием! - тяжелая лапа осторожно легла на плечо незнакомца, а когда Репейка наклонился, чтобы проверить его раны, которые, к слову, казались хоть и глубокими, но не слишком серьезными, то учуял совершенно отчетливый, знакомый рыбный запах. Мгновение он остолбенел - чего тут могло понадобиться племенному? Но это неважно, на самом деле, совсем неважно.

- Давай, давай, шевели лапами, приятель, - Репейка решительно наклонился и, подсунув передние лапы под мокрое брюхо Омута, с силой приподнял его, затем схватил зубами за загривок, чтобы окончательно поставить на землю. Ух, тяжеленный! - Я бы с радостью тебя потащил, но ты, видно, ел на завтрак много рыбы, так что не смогу. Стоять можешь? Эх, чего ты вообще так разлегся, в такой-то грязище, сразу нужно было ползти прочь, - словоохотливо продолжал черно-белый, сосредоточенно осматривая чужие раны. - Все это нужно вылизать и вычистить, да ты, думаю, сам в курсе. Зовут-то тебя как и как вообще ты тут очутился?

Отсюда до логова Репейки - лапой подать. Он не любил жить в одном месте, поэтому обычно кочевал по земле, которую звал своей - дубрава и прилегающие к ней поля, заброшенный хутор. Правда, эти земли он делил с другими одиночками, но компания у них была довольно спокойная, коты мирились с существованием друг друга до тех пор, пока ты всерьез не перейдешь дорогу. Охотились все в своих местах, на своих небольших клочках земли, а  в целом территория считалась общей, ходи где хочешь. Некоторые даже в особо тяжелых случаях разрешали охотиться вместе с ними - сегодня они тебе помогут, завтра ты им. Не обходилось без драк, но в целом соседи Репейки были мирные, так что нападения во время того, как он будет помогать этому темному добираться до норы, ждать не пришлось.

Наконец-то Репейке удалось подпереть плечо Омута своим плечом, крепким и могучим. Они оказались почти одного роста.

+3

63

Вот лежишь себе спокойно, никого не трогаешь, силы восстанавливаешь, а тебя начинают дёргать. Даже сюда, мать вашу, добрались! Старший воитель недовольно разлепил глаза, шумно выдохнув, чувствуя, как грязь на боках начала застывать, и как неприятно шерсть слеплялась в иглы. Холод и боль не мешали ему наслаждаться отдыхом, и поначалу он даже хотел прогнать приставучего бродягу и продолжить свой сон, но не тут-то было. Кот мало того что не побрезговал лезть в грязь, так он ещё и приподнять Омута сумел! Омута, одного из самых громадных речных котов, если не самого! Это заставило вояку повременить с разборками, да и тем более он чувствовал, как тяжко вытягивать тяжеленные, усталые лапы из грязи. А это означает, что не приди этот кошак на помощь, Омут, возможно, и не выбрался бы отсюда, так что пришлось заткнуться и через боль пытаться встать.

«Принимать помощь от одиночки, до чего ты докатился, старый пёс…», - мысленно взвыл воитель, вставая на лапы и едва пошатываясь. Частично силы он восстановил, но пока вернуться в племя он не может, о чём он прекрасно знает. Во-первых с такой болью далеко он не убежит, а если наткнётся на очередного хищника, то живым уже не выберется. Более того, может привести этого хищника на территорию Речного племени, подвергнув опасности всех близких. Ну что за поганый день, твою мамашу...

- Мог бы – полез, - негромко прохрипел воитель, наконец посмотрев на своего спасителя. Внушающие размеры одиночки и особенно его схожесть с братом неслабо удивили Омута, что ясно отразилось на его широкой морде. Сначала в глазах было искреннее удивление, потом оно тут же сменилось яростью, стоило старшему воителю припомнить то, чем отблагодарил племя его братец, - Репейник?...

Однако приглядевшись внимательнее и принюхавшись, он осознал свою ошибку, остыв так же быстро, как он он успел рассвирепеть. Хах, нет, Репейник бы не осмелился подходить так близко к владениям Речного племени и особенно приближаться к брату, зная, что тот сделает всё возможное, чтобы оторвать его голову за предательство племени. Да и когда это Репейник отличался таким спокойствием и желанием так легко помогать незнакомцам? Если бы это чёрно-белое бедствие и полезло бы в грязь, то всё это сопровождалось их фирменными с Омутом глупыми шутеечками, от которых уши в трубочку свернутся. Да и вряд ли Репейник сможет когда-то забыть Омута, который для него не просто брат - он был его лучшим другом, и, как сказали бы юнцы, его "бро".

- Обознался, - холодно добавил старший воитель, отстранившись от добродушного кота. Желая показать одиночке, что и не такое он пережил и до дома он сам доберётся, не маленький, Омут несколькими сильными рывками выбрался из скользкого оврага, но тут же потерпел фиаско, чуть не свалившись обратно. Он был слаб, слишком слаб, чтобы добраться даже просто до границы своих земель. Да даже если он сможет добраться, в чём смысл? Часть племени сейчас пошла надирать задницы длиннолапых трусливых крольчат, а вторая сторожит лагерь, и ему минимум до вечера придётся валяться около границы, надеясь, что кто-нибудь наткнётся на его тело и дотащит до лагеря. А зная, что каждый соплеменник считает его достаточно сильным, чтобы по-хозяйски разгуливать по собственным землям и достаточно взрослым, чтобы не возвращаться в лагерь до утра, патруль отправят максимум завтра утречком. Неужели придётся пока побыть рядом с этим одиночкой, надеясь, что он слишком добрый, чтобы бросить в таком состоянии полудохлого вояку?...

- Омут. Тихий Омут, - устало выдохнул котяра, всё же смирившись со своей ролью спасённого. Он направился вслед за одиночкой, но при этом строго хромал рядом и не позволял себе опираться на такие же могучие плечи. Желание жить это неплохо, но вот он пока не настолько опустился, чтобы нагло пользоваться помощью одиночки, на чью жизнь ему плевать. Да и что он может подумать и разболтать остальным про Речное племя, если один из воинов будет как беспомощный котёночек принимать чужую заботу? Ну не сын же он ему, чтобы он с ним нянчился, ей Богу. По крайней мере Омут пока даже не догадывался о том, как сильно они связаны, - Пошёл прогонять лисицу, а в итоге пришлось уводить псину с Речных земель и не справился с управлением. А ты какого забрался так близко к территории Речного племени? А хотя… - воитель умолк, осознав, что совсем не чувствует родного запаха, и посмотрел назад, - насколько мы близко к Речным землям?...

0

64

- А ты даже лапками не дрыгал, когда я тебя нашел, полез он, - бормотал Репейка, настойчиво тыкая незнакомца носом в бок и, не обращая особенного внимания на его неприветливость - племенной, что с него взять, те все как ежики - ставил его на лапы. Раны у него казались неприятными, что и говорить, да и падение с обрыва кувырком делу не помогло, но ничего особенно серьезного. Когда Репейка мимоходом встретился глазами со своим спасенным, то от неожиданного прилива гнева на морде последнего застыл с поднятой лапой. Причем выглядел темный так, будто внезапно узнал своего врага, но погодите-ка, они точно никогда не встречались. В еще большую растерянность ввело черно-белого космача имя, которое выдохнул темный - Репейник. Имя воителя, чересчур похожее на его собственное. Причем так обычно называли котят в племени Ветра - в честь пустошей и степных растений, птиц и животных, тогда как Речные коты предпочитали давать имена своим отпрысков по названиям речных обитателей и всему, что связано с водой.

Впрочем, через секунду перемешанная с изумлением ярость на морде темного исчезла, и тот довольно прохладно признался в том, что обознался. Репейка с любопытством хмыкнул. Что же это за Репейник? Кот Ветра, какой-то знакомый, сделавший подлянку во времена властвования Когтя? А вдруг... а вдруг мать в промежутке после его ухода и до возвращения (а это без малого несколько лет) дала жизнь еще одному потомству и назвала одного из сыновей в честь него? Маловероятно, конечно, не такой он был сын, чтобы раздавать его имя отпрыскам. Но вдруг? Да и темный обознался, приняв его за того Репейника, а братья могут быть очень похожи, даже те, кто делят только одну мать. Вдруг у него в племени может быть семья? Брат? Или братья, сестры. Темный тем временем пытался самостоятельно выбраться из обрыва, но феерично свалился обратно - раздумывавший Репейка посмотрел на это зрелище упрямства и гордости почти флегматично, но, спохватившись, помог несчастному.

Мысль об возможных родственниках не отпускала его, да еще темный представился Тихим Омутом, чисто Речным именем. Тот Репейник должен быть Ветряным! Не то чтобы Репейка всерьез тосковал об оставленной семье, но, узнав о смерти Туманности Звезд, он привык к мысли, что остался один. Мать умерла, отец тоже. Разве что сестра жила в племени и, возможно, у нее были свои дети, так что какие-то родичи у него остались, но все-таки не мог же он полностью игнорировать возможных младших братьев и сестер. С кем могла сойтись мать, с ее-то колючим характером?

- А, вот оно что, - промолвил Репейка, слегка усмехаясь, но позволяя Омуту шагать самому. - С какого, с какого... Не забрался бы, валялся бы ты в грязи. Как видишь, границ не перехожу, рыбу не трогаю, так что втяни когти, Омут. И вообще не так уж мы и близко к границам - эта дубрава находится неподалеку от ваших болот, если пройти вправо, то через некоторое время и рассмотреть их можно издалека. Знатно ты пробежался, к слову, хотя так мчаться по незнакомой местности... Повезло, что это был просто обрыв, - разумеется, Репейка не стал говорить о том, что связывает его с Речным племенем, он старался избегать границ и понятия не имел, что стало с Медноцветной. Наверное, сидит себе со своим благородным чистокровным Речным котом, чего ей Ветряной голодранец. Он отмахнулся от этих мыслей и решил подобраться к тому, что его интересует:

- Кстати, вот ты упомянул Репейника. Кто это? Он Ветряной? Дело в том, что я - Репейка, - он говорил непринужденно, но настойчиво глядел на Омута.

+1

65

Вот же ворчливый старикан попался… А в прочем, старикан ли? В отличие от потрёпанного собакой и жизнью Омута этот бродяга выглядел на удивление бодрым и живым, что ли. В его глазах не было той старческой усталости и недовольства, присущей старшему воителю Реки, да и двигался он более бодро, хоть и не уступал Омуту в размерах. Какой-то бродяга, которых воители нередко обзывают блохастыми обглодышами, выглядел куда лучше старшего воителя свирепого племени, очуметь. Да и пах он поприятнее, честно говоря, ему  видимо не приходится ежедневно пачкать свою шкуру грязью, илом и чужой кровью. Когда бродяга погрузился в раздумья после неожиданной вспышки агрессии спасённого им кота, то даже тогда умудрился выглядеть более выгодно на фоне «старого волка». Когда Омут размышляет, то складывается ощущение, что он думает о захвате мира, а не о том что бы ему сожрать пока никто не смотрит, а этот чёрно-белый котяра выглядел чуть взволнованно, но при этом нейтрально, и что греха таить, более привлекательно (ну, Вьюга бы оценила). Ну что за несправедливость?

- Я планировал восстановить силы и дать кружок, чтобы если псина таки снова наткнётся на мои следы, то запуталась в них и ушла в противоположную от Речных земель сторону. Вон, пусть к Грозовым катится, больно тихо эти белки драные живут, - на реплику бродяги прохрипел воитель, не сдержав кривой усмешки. Его правда уже достало, что пока все племена ведут активную жизнь, много проливают крови и теряют соратников, Грозовое племя живёт припеваючи. Конечно Тихий Омут не мог лично пройтись по их землям и убедиться в своей правоте лично, но по крайней мере на совете Грозовые воители не выглядят больными, да и за земли бороться они не спешат, а значит еды хватает. Как бы эта толпа любителей деревьев не разрослась слишком сильно, а то после всех этих многочисленных войн (ей Богу, Речному племени оставалось только внутри устроить революцию для полной картины) они могут быть действительно серьёзной угрозой. Может после похода на Ветер нанести им визит? Ещё раз пободаться за нагретые камушки, например… Ну, чтобы им жизнь сказкой не казалась.

Когда бродяга начал расспрашивать спасённого о Репейнике, Омут невольно сморщил нос. Не видя его глаз (а шёл он по привычке сгорбившись, смотря на свои могучие лапища) нельзя было точно сказать, сделал он это от злости или от боли. Он знал, что обязан сделать при встрече. Почти кадильную ночь закрывая глаза он обдумывает те способы, которыми он может умертвить своего брата, и порой непроизвольно он выбирает более быстрые и менее болезненные. Омут ненавидит Репейника, ненавидит всем сердцем, и при встрече он готов сам погибнуть, только бы отправить его в сумрачный лес, вот только из-за ого, что они пережили вместе, он даже не подозревает что ему предстоит ощутить, когда под его лапами Репейник обмякнет. Они столько лун шли бок о бок, плечо к плечу, делили все победы и поражения, вместе защищали свою сестру и своё племя. Кто же мог подумать, что он на тренировках из шкуры вон лез не ради того, чтобы защищать племя, а ради себя?

«Где я допустил ошибку, когда позволил ему так невзлюбить свой дом?...» - мысленно спросил то ли себя, то ли небеса воитель, выдержав короткую паузу.

- Один из предателей Речного племени, примкнувший во время войны к Когтю, - прохрипел котяра, замечая, как собственный голос становится ещё более неприветливым и отталкивающим, - и по совместительству мой брат. Хер знает чё нашей полоумной мамаше в голову ударило, когда она давала нам имена. Троим повезло, моё имя во всяком случае речное, имя брата можно объяснить наличием на нашей территории водяных крыс, имя сестры связано с водной мятой. А этот балбес… - Омут шумно выдохнул, продолжая хмуриться, когда вспоминал эти хитрые лисьи глаза брата, которые так хотелось выцарапать, - Что ж, Медоцветная никогда не отличалась особым умом, вот и не смогла придумать имечко получше, хоть и любила его больше остальных. Может боялась, что соплеменники обидятся, если всем детям достанется честь получить имя своей родины, вот и подчеркнула, что мы им не ровня, - спокойно пояснил воитель, нисколько не стесняясь сейчас говорить о своём происхождении. Удивительно, как же развязывает язык усталость! Когда ты лапы еле переставляешь, то сосредотачиваешься на том, чтобы не упасть посреди дороги и не вырубиться, а не о том, что ты говоришь. Да и какая разница? Вряд ли он ещё когда-нибудь повидается с этим Репейкой, а он вряд ли будет помнить о разговоре с каким-то вредным воякой. У входа в нору Омут на секунду остановился, едва усмехнушись.

- Знаешь, будь ты постарше и потупее, я бы подумал, что это ты Медоцветную когда-то обрюхатил.

После этих слов кот как ни в чём ни бывало протиснулся в нору и плюхнулся подальше от входа, чтобы следом за ним смог пройти и его спаситель. Запах почти выветрился, но Омут с уверенностью мог заявить, что эта нора когда-то принадлежала лисице. Может именно тут появился тот лис, за которым он вышел "на охоту". Но пока его это не особо волновало, котяра принялся вылизывать шерсть от крови и грязи там, где доставал, попутно размышляя о семье. Репейка был удивительно похож на Репейника, да и имя было подозрительно похожим, но возраст смущал старшего воителя. Ну не мог он предположить, что этот бродяга старше него самого, уж больно он бодрый и добродушный. Старик бросил бы, потому что знает, чего ждать от племенных – вот во что верил Омут.

+1

66

Когда Омут поведал, что хотел загнать собаку на земли сородичей, причем с явным удовольствием, Репейка запрокинул косматую голову и от души расхохотался. Ах, вот оно что? Бравые будни благородных боевых котов! Нагадить сородичу, чтобы ему жизнь медом не казалась ну вот просто просто так! Воинский Закон, Звездные предки, прекрасные истории о мужестве, которые ему вдалбливали, когда он жил в племени Ветра. Белки драные! Ох, давненько Репейка не смеялся так от души - раскатисто, громко... немного с горечью. Медоцветная, Медоцветная, и ты выбрала жизнь в племени? Зачем? Ох, почему ты вообще приходишь мне на ум? Снова и снова. И так ведь специально не ходил на границы с Речными котами. У тебя наверняка своя жизнь, свои подросшие дети с благородным чистокровным муженьком.

По счастью, Тихий Омут не стал закрываться в себе и принялся рассказывать об этом Репейнике. С первой же фразы у Репейки разочарованно поникли усы - если Речной кот, то точно не может быть отпрыском Туманности Звезд. Но то, что последовало дальше заставило сердце перекувырнуться в груди и подскочить до горла. Репейка будто окаменел, а шерсть вдоль позвоночника зашевелилась вовсе не от ветра. Медоцветная. Его мать - Медоцветная. Она крутила с тремя? Нет, нет, невозможно, его красавица-Медоцветная с тонкими лапами и часто печальным взглядом не могла так поступить. Был и другой довод, более весомый - Омут спутал его со своим братом. Значит, брат крупный и черно-белый... и зовут его Репейником. И Медоцветная любила его больше всех.

Черно-белый чуть не взвыл, осознав ужасную, леденящую кровь правду. Нет, не то, что вот этот ворчливый, грязный и грубый племенной кот - его сын. Нет, о нет. Медоцветная его любила. Так любила, что назвала сына в его честь. Репейник - его сын. Цепочка событий выстраивалась в голове Репейки молниеносно. Тихий Омут младше разве что на полтора-два года, а ведь около четырех-пяти лет назад черно-белый встречался с Медоцветной. Он хотел убежать с нею, но племенные границы держали ее слишком крепко. Он не знал, что она беременна. Ох. Ох.

Омут говорит о ней пренебрежительно, и это настораживает до боли в голове. Каким же ты был болваном, Репейка! Ты должен был увести, несмотря ни на что! Нет, Омут, ты не прав, она назвала так твоего брата, чтобы помнить о них. Репейка стиснул зубы и продолжил шагать молча, вслушиваясь в резкие слова темного кота. Очень скоро они вышли к норе, где раньше жила одна лисица, но бросила жилище, когда, обзаведясь парой, выяснила, что расширять его слишком тяжело из-за твердой глинистой земли. Слова Тихого Омута перед тем, как он вошел в нору, заставили Репейку похолодеть еще сильнее. С усилием он поднял глаза на темного кота, но даже не ухмыльнулся, не сделав ни единой попытки скрыть чувств. Обрюхатил. Обрюхатил.

О боги, что она пережила! В эту минуту Репейка очень мало думал о том, что у него есть минимум двое сыновей, его мысли крутились в бешеном темпе вокруг возлюбленной, которую он все эти годы хотел забыть. Один ее сын - их сын - предал племя, второй говорит так пренебрежительно, с такой неприязнью. Медоцветная говорила ему в морду, что все нужно забыть, что ее место подле ее супруга, в племени, что ее чувства угасли. А сама назвала одного из котят в честь отца-одиночки. И любила его больше других. Почему? Потому что похож? Или потому, что другие котята особенно к ней не льнули? Что же случилось?

Репейка молча прошел в нору и улегся напротив Тихого Омута, от которого наверняка не укрылась резкая смена в настроении веселого одиночки.

- Значит, твою мать "обрюхатили"? - заговорил он совсем другим тоном. Холодным и жестким, но, самое главное, негромким, в котором легко угадывалось волнение. Странно, но почему-то он не смог подавить в себе взметнувшийся гнев при виде того, как презрительно темный отзывается о Медоцветной. Продолжил Репейка не сразу, явно решаясь на что-то и одновременно приглаживая шерсть. Он не боялся Омута, ослабевшего и усталого, впрочем, он вряд ли дрогнул бы, если воитель был бы здоров и бодр. Другое мешало сорваться словам с языка. Но потом все-таки продолжил:

- Медоцветная - такая красавица с медовой шерстью и тихим голосом? Хотя что я говорю, вряд ли в вашем Речном племени могло быть две Медоцветных в одно и то же время, - он нервно рассмеялся, хотя готов был выть. - Твой брат... Репейник совсем как я, верно? О Звезды. Выходит, это все так. Выходит, Тихий Омут, я действительно... как ты там выразился? Вот ведь... Где она? С ней все в порядке? - он неожиданно для себя поднялся.

+1

67

Омут считал бродягу странным типом, и это было, судя по его реакции, взаимно. Чёрно-белый котяра удивлялся ненависти старшего воителя к котам из чужого племени и желания им насолить, а его реакция, в свою очередь, удивляла Омута. Он просто не понимал, где же был рождён этот Репейка: имя у него лесное, пусть и детское, да и он похоже знаком с «длиннолапыми кроликами», раз спрашивал именно про них. Но тогда почему же он не понимает неприязни старшего вояки ко всем, кто не принадлежит его племени и почему полез спасать чужака? Вряд ли этот серый старый пёс похож на прекрасную девицу или молодого благородного воина, что сразу кинется благодарить своего спасителя и вешаться ему на шею, да и от него несёт Речным племенем, так что вряд ли он полез ради своей выгоды. Невольно Омут сравнил этого котяру с Львиносветом, пожалуй одним из самых добродушных Речных котов, вечно лезущим всех спасать и защищать, даже если ему потом может достаться от ворчливых стариков вроде того же Омута. Он просто не понимал логику таких добряков, готовых помочь чужаку и даже не задумываясь о том, что от этого никакой выгоды он не получит. Привычка класть огромный хер на чужие жизни и рисковать своей потрёпанной шкурой и марать лапы только ради соплеменников слишком въелась в его мозг.

«Скорее всего разочаровался в логике племён и свалил», - догадался серый кошак, продолжая слизывать грязь и выдирать слипшиеся из-за крови и грязи комки шерсти, аккуратно складывая их рядышком с собой. Он хоть и зараза редкостная, но мусорить в чужом логове никакого желания не было. Даже не потому что этот бродяга ради него марал лапы и сейчас продолжает рисковать собственной шкурой, держа такую тушу у себя в норе, ведь сунься сюда лисица или кто побольше, то он первый попадёт под клыки. Да и Тихий Омут тихий ровно до того момента, пока его всё устраивает, что тут таить. Просто ему было достаточно представить, как какой-то наглый придурок по-хозяйски сплёвывает шерсть на его подстилку, и желание вести себя здесь, как какая-то свинья, как когтями снимало. А может просто вспомнил, как ему однажды досталось за беспорядок от какой-то суровой королевы, вот и вёл себя как порядочный гражданин.

- Типа того, - спокойно подтвердил кошак слова чёрно-белого, с удивлением отметив, как изменился тон бродяги после его слов. Неужели эту неженку так тронули слова про беременную бастардами кошку? Теперь Омуту захотелось начать болтать про жизнь свою нелёгкую, которая пусть и казалась для него уже обычной (вряд ли нельзя привыкнуть к этому, если знаешь о своём происхождении с рождения), зато вот особо сентиментальных его история могла тронуть. Но пасть была слишком занята делом, к тому же после короткой заминки этот странный тип завалил вояку вопросами, так ещё и подскочил, как ужаленный. Омут на эти слова только нахмурился, перед этим многозначительно закатив глаза. О, так он ещё и издевается? Какая прелесть.

«Вот же засранец вонючий. Думаешь, что я в таком состоянии не в силах тебе пенделя дать? Шутка не удалась»

- ага, а я королева Звёздного племени тогда, рожаю избранных летающих ежей и имею гарем из Сумрачных воителей, - сухо отозвался он, старательно вылизывая лапу, но подняв усталые глаза и не заметив во взгляде спасителя ни капли насмешки, так и застыл с высунутым языком, - стоп, ты чё, серьёзно?...

Дыхание перехватило, и воитель на несколько секунд застыл с открытой пастью и выпученными глазами, будто позабыв, как дышать. За эти несколько секунд он пережил все стадии принятия неизбежного, что чётко отразилось на его морде, красноречивее всех «говорили» его зрачки, то расширяющиеся, почти полностью захватывая глаз, то сужаясь до маленькой щёлочки. Сначала было отрицание – он просто не мог поверить, что спустя стольких лет гаданий о своём происхождении, выискивыании среди котов других племён похожих на него котов, его папаша вот так внезапно появился на горизонте. Но эта стадия довольно быстро прекратилась, ведь если откинуть внешний вид кота (вон некоторые подростки пострашнее пятилетних выглядят из-за питания и стресса), то всё сходилось: он был копия Репейника (хотя скорее наоборот), был такой же рослый и крепкий, как Омут и Крысолов, мрачнел от упоминания Медоцветной, да и размеры были схожие… Но тут же его захлестнула волна гнева, не дающая ему мыслить и реагировать адекватно. Да и разве бывает адекватная реакция в такой ситуации?!

«Когда мы так нуждались в тебе тебя не было рядом. А как только семья распалась окончательно, ты вдруг вспомнил о своих бастардах, подонок», - захлёбываясь гневом и обидой мысленно прошипел кошак, морща нос.

- Клянусь, лучше бы ты оставил меня там захлёбываться грязью.

Омут на удивление бодро поднялся, грубо оттолкнул от себя матёрого бродягу и быстрым (как ему казалось) шагом направился вон из норы, желая как можно скорее покинуть это место, будто от этого его связь с бродягой испарится. Из-за ран и слабости после длительной погони он хромал и оттого двигался очень медленно, но несмотря на это упрямо двигался вперёд, не обращая внимания на боль физическую, ведь теперь её заглушала иная боль, которая, как ему казалось, была давно пережита и забыла. Омут слишком рано смирился с тем фактом, что ему придётся жить без родителей. Привык, что Медоцветная не лезет к ним, ведь если бы не её ошибка они жили бы счастливо, привык, что рядом нет отца или кого-то, готового взять на себя ответственность и стать опекуном. Но каково ему было в первое время! Да, у него были Репейник и Мятнолистая, но в то время он был готов отдать всё, лишь бы рядом был кто-то, готовый заменить ему родню. Он сам был как папаша для своих братьев и сестры, вечно лез защищать их от задир, даже если это означало быть побитым своими товарищами, возомнившими, что им достаточно родиться в хорошей семье, чтобы быть выше грязнокровой черни. Да что греха таить, Омут и сам ставил себя ниже чистокровок. Да, когда он стал оруженосцем у него появился Камнегрудый, но этот суровый воитель не смог заменить своему ученику родителя. Да и разве хотел ли он брать под своё крыло грязнокрового выродка, когда своих дел хватает? Третья стадия, торг, была практически незаметной. Репейка вряд ли мог спутать Медоцветную с кем-либо ещё, судя по разговорам старейшин она действительно до рождения бастардов была писаной красавицей. Тогда на неё не давило племя потому что ещё не догадывалось о её грешках, потому она выглядела свежей и не такой запуганной. Так что минуя третью стадию началась четвёртая, а именно – депрессия.

Воитель резко остановился от ударившей в спину боли, заставившей его почти грохнуться на землю. Несмотря на скорость и то мизерное расстояние, которое он "пробежал" дышать было чертовски тяжело, а удары сердца заглушали всё вокруг, в том числе и собственный разум воителя. Он никогда не плакал с тех пор, как стал воителем, потому нынешние ощущения озадачивали и даже пугали его. Казалось, что тот поганый пёс всё же добрался до него, сдавил своей пастью его горло, желая придушить ненавистного кошака и избавить его от страданий. Честно говоря, на секунду Омут был даже рад такому исходу. Ему снова захотелось открыть глаза и осознать, что всё это - обычный кошмар. Хотелось услышать от старшего соплеменника, что это он является его родителем, захотелось снова начать доказывать Речному племени и всем остальным, что он здесь свой. Хотелось кричать, выть, только бы доказать это, но пока это было невозможно по единственной причине: он сам не верил в это. Не верил, что в рядах Речных остались единицы, которые видят в нём чужака, а среди остальных племён, не знающих о ситуации в рядах Речных котов он скорее всего и вовсе числился чистокровным, равным. А ведь всего этого не было, если бы однажды двое легкомысленных котов не поддались искушению, наплевав на будущее их потомство. Неужели они не догадывались об исходе?! Медолистая не впервые стала матерью, ей не нужно объяснять, что бывает, когда парочка слишком долго вместе. Повернув голову в сторону бродяги котяра начал судорожно подбирать слова, при этом прожигая его таким взглядом, будто он ему всю жизнь испоганил, лишив его счастливого детства и будущего, о котором Омут мечтал. Хотя, погодите-ка. Так ведь и было.

«Ты испортил нашу жизнь», - отчётливо читалось в янтарных глазах.

- Почему… почему ты не пришёл раньше? На кой чёрт ты вообще полез к Речной воительнице, а?! Хотел испытать адреналин, хотел насладиться какой-то легкодоступной самкой, которая плюнула на своих детей и кота, который был готов жизнь за нее отдать? Испортил жизнь Медолистой, Ледолому и всем их котятам, испортил жизнь мне, Крысолову, Репейнику и Мятнолистой! Драный ублюдок, понятно почему такой эгоист бродяга, чтоб пёс тебя подрал… – плевался оскорблениями кот, потеряв контроль над эмоциями и своим языком. Он говорил всё, что было у него в голове, был на грани, чтобы не начать махать когтями и даже проронить слезу, но всё-таки сумел пригладить шерстку, хоть и стоило это титанических усилий. Сделал он это скорее от слабости и боли, не дающей ему разойтись на полную. Ох, как же Репейке повезло, что Омут пару минут назад был одной лапой в могиле! Полукровка отвернулся от бродяги, мигом превратившегося из спасителя в злейшего врага, и начал смотреть на собственные когти, пытаясь вернуть себе вид сурового и грозного воителя гордого племени, а не какой-то истерички, - Ветряной, значит… Я буду воевать с роднёй, прекрасно. Старый воитель Речного племени наполовину длиннолапый кролик. Мурена узнает – от смеха помрёт, - под нос ворчал кошак, продолжая пытаться принять тот факт, что он правда полукровка (ведь была надежда, что Медоцветная закрутила роман с Речным воителем) и что в чужом племени у него правда может быть родня, которую ему, возможно, придётся убивать во время войны. Да и немало его удивляло, что папаша был именно Ветряным, ведь многие отмечали в Омуте черты Сумрачных вояк из-за его тёмного, почти чёрного окраса и любви к ночным вылазкам (недаром ведь верят, что у полукровок проявляются черты обоих родителей). Из-за ноющих мышц и открывшихся ран долго простоять он был не в силах, и потому неловко уселся, с удивлением отметив, как мало он прошёл, хотя в те секунды ему казалось, что несся он со скоростью чудища с Гремящей Тропы.

- После войны ей надоело, что соплеменники видят в ней изменницу, а собственные дети потаскуху, вот и свалила. Скорее всего попёрлась искать своего любимчика. И если эту слабоумную до сих пор не убили местные собаки, лисы или бродяги, также воспользовавшиеся её услугами, - тут он бросил многозначительный взор на бродягу, - то до сих пор его ищет. Но я в этом сомневаюсь, больно хилая и дурная она, чтобы в одиночку выживать. В племени-то без приключений не смогла жить, а тут рядом нет ни соплеменников, которых связывает Воинский Закон и обязывает защищать её зад, ни Репейника.

+2

68

В иное время Репейка бодро ответствовал бы шутке про королеву и с радостью подхватил бы идею гарема, но сейчас на редкость серьезный взгляд черно-белого впился в морду неожиданно появившегося в жизни родного детеныша. Конечно, котенком Омута назвать сложно, испытывать теплые эмоции, учитывая грубость и типичную племенную эгоистичность в роде "с другими хоть потоп" к нему тоже, но факт не признать невозможно - перед Репейкой сидел его родной сын. Глядя на него повнимательнее в полумраке пещерки, черно-белый с замиранием сердца вдруг подумал, что Тихий Омут похож на Снегиря, но, увы, только цветом шкуры и телосложением. Ни следа отцовского добродушия и вселяющего спокойствия вида. С папой Репейка всегда любил проводить время, зарываться носом в густой мех, прыгать и смеяться. Рядом с ним было хорошо. Наоборот, сын отталкивал.

На его морде отразилось несколько эмоций, последней, чему растерянный Репейка почему-то не удивился, был гнев. Разумеется, в его-то понимании отец их бросил, отдал на растерзание племени, а учитывая, как Омут отзывался о матери - она не смогла справиться. И, скорее всего, в племени обо всем узнали и выпускали злобу на котятах и Медоцветной. От этого могучие когти царапали пол, а в голове возникала шальная, не отпускающая мысль найти всех ублюдков, кто посмел втаптывать Медоцветную в грязь и оторвать им хвосты.

- Омут, - Репейка протянул лапу к темному, попытавшемуся выбраться из жилища. Куда ты там пойдешь, горемыка, в грязи валяться снова? Охо-хо. Дотронуться до него черно-белый не посмел - исходящая от Омута волна ярости была почти осязаема, а когда он повернул голову и обжег Репейку взглядом, могучий котяра, выходящий победителем из многих схваток и легко справившийся бы с обессиленным племенным, невольно отступил назад. До сего момента его волновала исключительно судьба Медоцветной, но в глазах Тихого Омута сверкала такая ярость и такая боль пополам с обвинением, что у него не хватило духу настаивать на том, чтобы темный просто сообщил, что с ней приключилось. Сколько же он сам натерпелся в этих проклятых племенах, что ему рассказывали об отце? Что вдалбливали? Что папаша никчемный бродяга? Наверное, так и есть - он не смог, не разглядел, не защитил...

Когда Тихий Омут заговорил, Репейка ошалело моргнул - еще дети? Крысолов, Мятнолистая - у него есть дочь!! - Репейник. Названный в честь него котенок. Под градом обвинений он склонил голову, жалея до боли в выпускаемых до отказа когтях, что в тот далекий день Медоцветная не рассказала, что беременна, что он не настоял, чтобы он ушли вместе или не перешел в Речное, или не попросил ее пойти с ним. О боги! Прервать поток яростных слов Тихого Омута он никак не мог, лишь тщетно пытался вставить словечко, пока он клял его на все корки. Наконец темный умолк, и Репейка получил передышку, которую решил потратить, чтобы собраться с мыслями. А это ох как нелегко, когда узнаешь, что  твоя любимая столько лет страдала без тебя, что у вас, оказывается, есть дети, да еще один из них назван в твой честь - лишнее доказательство того, что она врала в тот день, причем напропалую.

Он упустил свой шанс, Тихий Омут снова первым заговорил. И чем он дальше шел его рассказ, тем сильнее менялось настроение Репейки. Сначала он чувствовал вину и растерянность, но теперь они медленно заменялись гневом. И будьте уверены - несмотря на свой характер, Репейка оставался сыном жесткой и суровой Туманности Звезд и гордого, готового жизнь положить за племя и семью Снегиря. Омут, поглощенный рассказом о ненавистной матери - племя заставило видеть в ней шлюху, он открыто называл ее слабоумной идиоткой, нимало не волнуясь, жива она или мертва, а уж когда он упомянул, что она, очевидно, была больной на момент ухода из племени, но никого это не заботило, из горла Репейки вырвался рык - Омут ничего не замечал. В считанную секунду он оказался возле сына-ублюдка и взмахнул тяжелой лапой с выпущенными когтями.

Оскаленный, с сияющими бешенством глазами и вздыбленным мехом, Репейка являл собой поистине страшное зрелище и напомнило, что отцом свирепого племенного он является не просто так. Тихого Омута ждал бы жуткой удар, способный выбить из него дух и наградить новыми, глубокими ранами, если бы в последнюю секунду его отец не одумался. Он замедлил лапу и с силой толкнул Омута в грязь, а затем, не давая ему подняться, прижал его передними лапами, не переставая утробно рычать и не давая встать. Полученные племенным раны тоже должны были мешать ему очень сильно, чтобы хотя бы попытаться согнать крупного и массивного кота. Тяжелые клыки сверкнули в опасной близости от шеи племенного, но ему ничего не грозило. Репейка не был убийцей и даже после столь сокрушительных новостей овладел собой. Но звезды, с каким же бешенством и отвращением смотрел он на гордого, великого племенного! Судя по его омерзительным словам, он не испытывал к Медоцветной ничего, кроме презрения, считал ее шлюхой, а в то, что нежная, трепетная и неуверенная в себе хрупкая кошечка могла бить смертным боем котят и тем самым обеспечить ненависть к себе, он не верил. Да и не испытывал Омут простого омерзения к издевавшейся над ним матерью - то была чистая ненависть, он будто говорил словами племени, не простившим "страшного предательства". Он вообще ее ни во что не ставил.

- Заткнись, ты, - прошипел он. - Никогда - слышишь? - никогда не смей отзываться о ней в таком тоне. Это так с ней обращались в племени, которое она предпочла мне? Мерзкие, самовлюбленные ублюдки! - он слегка выпустил когти, запустив их в густой мех пытающегося вырваться Омута, но опомнился. С рычанием отпустив сына, он с силой толкнул его в темноту, подальше от входа, а сам улегся так, чтобы его загораживать, преграждая таким образом Омуту путь к свободе. Тяжко вздохнув, он хлестал хвостом по земле.

- Не смей так о ней говорить, - повторил он. - Ты отпустил ее? Ее все отпустили, больную? На верную смерть? Хотя я догадываюсь, что она просто тихо взяла и ушла, - Репейка понимал, что, если это все правда, то он не сможет просто взять и найти ее. Будь он помоложе, сорвался бы сразу, а теперь понимал, что бегать по окрестным землям смысла не имеет. Он живет тут несколько месяцев, в соседних лесах Медоцветной нет. Может, попробовать потом обогнуть земли племенных... Но спешить нет смысла. Тяжелый желтый взгляд уперся в морду Тихого Омута, но теперь к нему примешивалась усталость. Он легко мог бы опрокинуть его снова, если бы захотел - Омут должен был это понять, но если вздумает все равно нападать, Репейка был готов.

- Ты много говорил, теперь дай мне. Медоцветная никогда не говорила мне, что ждет котят. Просто так, в один день сказала, что между нами все кончено, - он хорошо помнил тот день. Даже слишком хорошо. - Она никогда не была легкодоступной. О, наоборот. Просто... она казалась иногда такой грустной. Я видел ее на Советах, а потом встретил на границе. Почему ей было грустно? Я хотел ей помочь, развеселить, а потом..., - Репейка умолк на мгновение, слабо улыбаясь воспоминаниям, но потом продолжил. - Впрочем, сомневаюсь, что тебе это все интересно, да и мне говорить об этом больно, поэтому давай сразу о главном. Она не сказала, что беременна. Ох, Медоцветная, почему ты не сказала? Если бы я только знал... - он с болью прислонился к стене норы. Он был ушел в Речное племя, предложил бы примкнуть к Ветру, уйти вдвоем прочь из этой проклятой жизни, где законы запрещают им быть вместе, но никогда не бросил бы свою беременную кошку. - Я предложил уйти, она отказалась. И ушел я. Не мог думать о том, что придется видеть ее на Советах, на границах и делать вид, будто ничего не было, чтобы драгоценные границы не поколебались. Она сказала, что счастлива с тем котом, - Репейка поморщился. - Как будто у нее был выбор, быть с ним или не быть! Если бы я только знал... Ее распрекрасное племя заставило ее собственных детей считать ее потаскухой. Наверняка постарался этот ее котяра, Ледолом, - выражение морды черно-белого не оставляло сомнений в том, что именно он бы сделал с ублюдком. Забавно, что после стольких лет и обещаний забыть он до сих пор хорошо помнит имя этого кота. - Насколько она была больна? И ни один же ублюдок не остановил... Она принесла племени кучу здоровых котят, которые сражались за него и кормили стариков, она сама охотилась для них всю жизнь, так нет же! Сколько у нас детей? Как они выглядят? Репейник, ты, еще имена, которых я не запомнил... У них есть дети, семьи? - его голос стал взволнованным. Да, вряд ли Омут соблаговолит ответить, но Репейка ничего не мог с собой поделать. Да и он не боялся его нисколько, прекрасно зная, что сильнее.

Он чувствовал себя оторванным от жизни. Еще бы - внезапно узнать, что у тебя есть куча взрослых детей, о которых он ровным счетом ничего не знает. Но так же внезапно понял, что очень хочет знать.

+2

69

Как и ожидалось, бродяга воспользовался слабостью старшего воителя и его рассеянностью, связанной с потерей крови после всех этих злоключений. Омут ещё не успел понять, что произошло, как уже второй раз оказался в грязи, так ещё и прижатым тушей внезапно объявившегося отца. Невольно из горла кота вырвался хриплый угрожающий рык, вот только в таком положении и состоянии, когда он вот-вот грохнется без чувств от потери крови, выглядел он до смешного жалко. Весь грязный, пропахший псиной и кровью, лохматый, как старый пёс и еле шевелящийся. Да и дикое выражение морды, которое лицезрел придавивший к земле бродяга, нисколько не красило старшего воителя. Омут не был похож на свирепого воителя гордого племени, он по-прежнему напоминал избитую псину, которая в состоянии разорвать на клочья, вот только её приковали цепью и продолжали дразнить. Пожалуй, если бы он мог сражаться (да что там сражаться, хотя бы стоять!), то непременно бросился бы душить Репейку за такую наглость. Да и давнее желание, его заветная мечта, ещё зародившаяся в далёком и таком одиноком детстве, душила вояку, заставляя его жадно облизывать пересохшие губы. Ещё никогда возможность преподать урок ублюдку, бросившему своих детей на растерзание племенным не была так близка и одновременно невыполнима. Он был так близко, Репейка сам бесстрашно кидался на него, подставляя своё брюхо и глотку, но его сыну не повезло оказаться, пожалуй, в самом невыгодном положении. Во-первых, он слишком слаб, чтобы начинать бой, хотя желание и было настолько огромным, что сейчас, казалось бы, разорвёт его изнутри, выворачивая внутренности грубого вояки наружу. Во-вторых, после выслеживания лисицы и побега от собаки, а также из-за оставленных ею ран и голода, Омут был чертовски слаб, и каждый шаг, каждое слово и мысль стоила ему титанических усилий. Ну и в-третьих, эти земли совсем не знакомы ему, так что использовать местность себе во благо он не в состоянии. А вот его потенциальный противник сейчас стоит на своей земле, он полон сил, бодр и невероятно зол. Омут же не мог даже упереться лапами в грудь отца, потому что был сбит сбоку, так что на оскорбление бродяги он мог лишь сильнее оскалить клыки и забить хвостищем по земле, расплёскивая прилипшую к шерсти грязищу по всей округе. За всю жизнь он перебил десятки подобных наглецов, побывал на четырёх войнах, пережил правление Звездоцапа, обучил искусного воителя, успел сам стать одним из самых уважаемых воителей Речного племени, а сейчас впервые почувствовал себя настолько жалким и беспомощным. Словно в тело двухмесячного котёнка поместили разум бывалого воина, и сейчас тешатся над тем, как его убивает чувство собственной никчёмности.

Стоило Репейке ненадолго пустить спасённого им воителя, и Омут тут же начал подниматься, стиснув зубы от одурманивающей разум боли. Но как только он встал на лапы, как только снова почувствовал сладость свободы, его снова сбили и он, не сумев из-за слабости сгруппироваться, снова приложился башкой, на сей раз о стену норы. Перед глазами всё поплыло, голова затрещала, и Омут беспомощно и почти бесшумно взвыл, осознавая, что не успел при падении выдохнуть. Лёгкие сжались, не давая несколько секунд сделать вдох, и воитель слабо выгнулся, жадно глотая пастью воздух. А бродяга тем временем засыпал его новой информацией, пытался показать мать Омута, которую он столько лет открыто называл потаскухой, бедной и несчастной и поливал грязью воителей Речного племени точно также, как Омут пару минут назад поливал грязью Медоцветную и новоявленного отца. Пока Репейка болтал, его избитый сынишка успел перевернуться набок и немного сфокусировать взгляд, хотя периодически он всё никак не мог уловить морду ненавистного папаши. Стоило чёрно-белому закончить, и Омут тут же с презрением сплюнул кровью ему под лапы. Целился он ровно в грудь, но из-за шума в башке и расплывчатой картинки перед глазами всё попало мимо. На шерсть Репейки прилетело несколько кровавых брызг, когда гость в его норе презрительно фыркнул.

- Не смей так отзываться о Ледоломе, блохастый бродяжка, - угрожающе пробасил он, сначала даже попытавшись встать, чтобы хоть какую-то угрозу представлять, однако боль после многочисленных падений вынудила и дальше лежать его в проклятой норе, - Думаешь, что бил ее? Что унижал, называл тем, кем она является? Нет. Он любил ее. Любил, и был готов сделать для неё всё, чего бы она не пожелала. Носил ей лучшую дичь, защищал во время войн и заботился об их детях. А его предали. Принесли бастардов и перечеркнули все его труды, опозорили на все племя. Один из самых уважаемых в племени, с чистой кровью и знаменитой в племени семьёй, был отвергнут! Но даже тогда он даже не ударил ее, не передушил плоды ее предательства, - тут он осекся, чуть прикусив язык. Одна мысль о том, что в раннем детстве этот суровый воитель мог переломать нежную шейку сестры или бросить ее на растерзание псам, заставляла поежиться. Но он не винил Ледолома. Он просто ставил себя на его место, - хотя должен был. И вообще, кто дал тебе право в таком тоне отзываться о моём племени, всё это время выполнявшим твои обязанности и обязанности этой... этой... - тяжко дыша продолжал кот, вновь делая попытки подняться. Задние лапы совсем не слушались, взгляд был туманным, и он никак не мог сфокусироваться на фигуре родителя, но зато ярости в его глазах не поубавилось, - и при этом ещё защищаешь честь кошары, которая отвернулась от своих законных детей и бастардов, легла под бродягу, хотя у неё был супруг. Так ещё и ушла из племени после всего, что оно для неё сделало!

Он снова пошатнулся, теперь держась на одних передних лапах, задние же бессильно лежали на холодной, пропитанной его же кровью земле. Омут невольно зажмурился и выпустил когти, когда после повышения голоса в башку ударил новый укол боли. Однако он тут же горько усмехнулся, вспомнив слова отца о семье и его мысль о том, что его самка была больна. С каждой минутой этот громадный бродяга всё больше напоминал воителю наивного котёнка, который верит в летающих ежей, и что его мама всегда будет рядом. Глупец.

- Не придавай моим словам иной смысл, бродяга. Твоя самка всю жизнь была больной на голову, - не раскрывая глаз проворчал вояка, бессильно падая на брюхо, - что до твоих бастардов, то дочь всю жизнь и все свои нервы тратит на то, чтобы доказать окружающим и самой себе, что она тоже имеет право называться воительницей, какое там время для семьи? - было мерзко назвать свою сестру, свое зеленоглазое сокровище, дочерью какого-то бродяги, но слишком было сильным желание заставить его полностью осознать что они - плоды его межплеменной любви, страдали из-за него, как считает Омут, - один сын копил тратил все свое время и силы на войну против своей же семьи, второй теперь копит силы, чтобы убить братца-предателя, а третий не хочет водиться с нами. Да и вообще, какая семья кроме таких же бастардов, когда из-за того, что какая-то парочка не сдержалась и забабахала детёнышей, наплевав на воинский закон, сделала их в глазах гордых племенных каких-то ублюдков?

Последние слова он сказал на одном дыхании, чувствуя, как в дыхательные пути попала капля слюны. Закончив фразу кошара начал кашлять, пытаясь освободить глотку, попутно забрызгав кровью всё, до чего смог дотянуться. До чего именно увидеть он не смог, потому что стоило ему начать кашлять, как в башку ударила новая порция боли, заставившаяся его сильнее зажмуриться. Наконец прочистив горло кот ещё несколько секунд молча лежал, шумно выдыхая и попутно слушая ненавистный голос Репейки, пока не затих. Его лимит был исчерпан, и у него просто не оставалось сил оставаться в сознании. Что же, может оно и к лучшему.

+1

70

Омут рьяно бросился на защиту Ледолома - кота, превратившего его жизнь явно не в самое веселое приключение. Репейка удивленно приподнял брови, глядя на едва живого, замученного до полусмерти, плюющегося кровью кота. Попытки оставить жилище Омут больше не предпринимал, понял, что отец никуда его не выпустит. В очередной раз в желтых глазах Репейки мелькнула ярость, он заворчал и резко замотал головой. Ну какой же этот Омут придурок!

- Да плевать, любил или нет! - повысил он голос. - Если любил бы, позволил, чтобы ее отдали ему? Любящий кот должен завоевывать свою избранницу, должен добиться ее любви. А про себя как ты говоришь, как ты смеешь?.. - на секунду Репейке показалось, что все происходящее сплошной обман, и Омут говорит про каких-то других детей, которых стоило передушить, а не про самого себя и остальных. Тех, чьих имен в горячей, быстро речки Омута запомнить было сложно, но Репейка обещал себе постараться. - Бедный несчастный, чистоту крови попортили! Да кто бы дал ему котят убить! Здоровых котят, которые будут охотиться и сражаться во славу вашего омерзительного племени и умирать за него?! - он прикусил язык. Еще немного - и снова сорвется, залезет в трясины, где они с Омутом будут орать, не слыша друг друга. Они разные, слишком разные. Репейке не понять, о каких там обязанностях твердит Омут, если Медноцветная много лун честно служила своим соплеменникам и продолжала бы это делать и дальше, если бы они не втоптали ее в землю.

Одного удалось добиться Репейки - Омут больше не поносил собственную мать. Грустно только, внезапно подумалось черно-белому, что для этого пришлось применять силу, черт возьми, обезумел он, что ли, бросаться на слабых и пользоваться своим преимуществом? Тугой узел внутри ослаб, когда Омут все-таки признался, что Медноцветная не уходила больной. Значит, есть шанс, что она жива и бродит где-то. Впору шерсть на себе рвать от отчаяния - возможно, не так давно она бродила поблизости, а он и не знал. Они снова разлучены, как раз тогда, когда могли бы быть вместе. Где она теперь? Жива ли? Так, Репейка, не глупи. Медноцветная воительница. Она обучалась и бою, и охоте. Единственное, что плохо - ты понятия не имеешь, что делать дальше. Отправляться на поиски представлялось глупостью - он несколько лун тут живет, поблизости ее нет. И никто не сможет подсказать, где она. Правда, возможно, стоит порасспрашивать одиночек... Да, именно так он и сделает.

От короткого, но красноречивого рассказа об остальных котятах Репейка помрачнел еще больше. Проклятое племя. Ладно, хорошо, в их глазах Медноцветная предательница, хотя они могли бы, могли бы простить ее, тем более, что он ушел, но их дети? Чем виновны их дети? И ничего уже не исправить, не вернуть утраченные луны, не стереть боль. Репейка открыл было пасть, но тут Омут закашлялся сильнее прежнего, после чего рухнул. Что за!.. Репейка подскочил к сыну, сунул нос в грязный мех и с неожиданным облегчением понял - жив. Потерял сознание. Черно-белый привалился к стене, шевеля усами и глядя на полуживой ком меха. Наверное, хорошо, что в обморок грохнулся. Все равно их спор ни к чему не приведет. Тихий Омут уверен, что Репейка искалечил несколько жизней. Бродяга устало приложил лапу ко лбу - возможно, отчасти так и есть... Нужно было уводить Медноцветную, настаивать на своем.

Но вместе с тем как можно считать, что ее поступок сравним по ужасу и серьезности каких-нибудь котоедов, пожирающих молодняк? Она принесла племени несколько здоровых котят, которые за него охотились и сражались, сама многие луны служила ему. А в итоге все равно это никак ей не помогло - родные племя не простило, не сжалилось. Родный сын ее ненавидит, другие котята тоже не могут похвастать удачно сложившейся судьбой. Ладно мы, взрослые, думал Репейка, но к чему племя сделало жизнь котят такой непростой? Он все еще не двигался, переваривая то, что сейчас случилось. Этот недружелюбный, ненавидящий его племенной - его собственный сын. Он считает свою мать никчемной шлюхой, полагает, что Ледолом вправе был бы утопить незаконорожденных котят и вообще злой как черт. Ну и что с этим делать?

По пещерке прокатился тяжелейший вздох, а потом Репейка, подойдя к Омуту, схватил его аккуратно за загривок и переместил обратно на подстилку. Грязный, окровавленный, с выдранным мехом. Жаль, рядом ручья нет, замучаешься ведь все это отмывать. Ладно, сначала обработать раны, потом все остальное. За работой глядишь, и мрачные мысли немного рассеются. Надеяться только надо, что не проснется, а то явно не обрадуется, увидев, как Репейка близко и что он смеет касаться его драгоценного меха своим языком бродяги. Морщась от вкуса чужой крови, черно-белый весьма быстро и умело очистил царапины и раны на одном боку, потом переместился к спине. Звезды, ну как же тебе досталось, а... Ну как можно быть таким кретином - в одиночку попереться заводить собаку на нейтральные земли. Повезло ведь еще. Методично работая языком, он расправлял мех своего неудачливого, несчастного сына, счищал засохшую кровь, убирал грязь. Ну вот, более-менее прилично выглядит. И Омут даже не проснулся, что вдвойне хорошо. Скорее всего, когда очнется, захочет есть, к тому же, на раны неплохо бы наложить нашлепки из трав. Кое-какие познания в лечебных травах у Репейки имелись, как и у всех одиночек. Только бы Омут не проснулся раньше времени и не решил гордо удалиться.

Черно-белый бросил на него неуверенный взгляд, но потом все-таки вышел наружу - поохотиться и набрать трав. Надо выйти к озеру, словить рыбу, Речные же их любят. А на случай, если Омуту придется по душе лесная дичь, по пути можно загнать мышь.

"Он мой сын. Он считает, что я его предал и повинен во всех бедах - может, отчасти он прав", - тяжело думал Репейка. Он уже почти не злился. Откуда ему знать, как тяжело было Омуту, его братьям и сестре? Племя явно не помогало, но привило острую ненависть к самому себе, к своему происхождению. Как будто оно на самом деле имеет значение, происхождение. На Репейку посмотреть стоит - чистокровный Ветряной кот с безупречной родословной. А еще Омут сын Медноцветной. Их ребенок, хотя, вернее, здоровый лось. И не мог Репейка, несмотря на грубые слова, на взаимное непонимание, бросить его.

===========) озеро спокойствия

+1

71

==========) озеро спокойствия

Обратно приплясывающий от радости после удачной охоты Репейка добрался относительно быстро. Сунув нос в нору, он с облегчением увидел, что Тихий Омут еще спит. Судачка он опустил заботливо рядышком с сыном, с удовольствием избавившись от тяжелой ноши. Это еще полдела. Необходимо набрать кое-каких трав, чтобы полечить сына. Слишком уж неприятными выглядели его ранения. Поэтому Репейка снова выбрался под дождь. Как и большинство котов, он плохо переносил сырость, но такой несильный, мерный дождь может зарядить до самого вечера, так что ждать смысла нет. Еще сезон Листопада, найти нужные травы для лечения ран не должно составить большого труда. Базовые снадобья знали все одиночки. Отряхнув намокшую за время пробежки туда-сюда шерсть, Репейка направился на поиски конского щавеля. Эта травка любит сырость, и заготавливают ее в основном в это время года, поэтому вряд ли он провозится до вечера.

Нужно внимательно осмотреть каждый клочок леса рядом с логовом. Вон, может, в тех кустах на более-менее открытой полянке? Репейка внимательно оглядел заросли травы, сунул нос в пожухлую зелень. Увы. Ни намека на широкие, рваные по краям листья. Пришлось брести дальше, держа нос у влажной, пахнущей земли. В дубраве полно открытых полянок и ручьев - излюбленных мест щавеля. Удача как отвернулась после рыбалки. Вроде бы не так давно видел щавель неподалеку от норы! Черно-белый спустился в небольшую низину с потемневшей травой, но и тут ни следа заветной травки. Что ж, пойдем вправо. Сдаваться Репейка не собирался уж точно, и усилия его вознаградились - он увидел знакомые зазубренные треугольные листья. Наконец-то! Черно-белый кинулся к ним и с величайшей осторожностью перекусил зубами, после чего понесся к норе. Не проснулся ли Омут? Нет, даже топот лап его папаши не прервал его глубокого сна. Ну и хорошо. Положив листья рядом с темным телом отключившегося кота - даже в спящем состоянии он выглядел свирепо и как-то несчастно, Репейка в третий раз вышел наружу.

Во-первых, ему тоже не мешало перекусить. И вдруг Тихий Омут не очень-то жалует рыбу? Попытка словить белку успехом не увенчалась - рыже-серая бестия проворно забралась на дерево сразу же, как увидела хищника.

- Пф, не очень-то и хотелось, - буркнул Репейка, гордо задрав хвост и отойдя от дерева. Дождь смывал запахи, поэтому приходилось ориентироваться больше по зрению и слуху, отделяя шорох падающих капель. Он заметил зяблика, но, не успел он и сгруппироваться, как несносная птичка снялась с места и улетела, почти издевательски хлопая крыльями. Мало-помалу Репейка уставал. Сказывалась пробежка за рыбой и поиски щавеля.  Третьего претендента на обед, грызуна, он почти поймал, да тот ускользнул, нырнув в убежище и оставив Репейку раздраженно щелкать зубами. Ух, ловкие какие! Ладно, попробуем еще раз. Тряхнув обвисшими усами, черно-белый снова опустил нос к земле.

- Это проклятие какое-то, - вздохнул Репейка, когда очередная добыча, некрупная сорока, ускользнула. Он уже был готов сдаться, как вдруг заметил среди деревьев какое-то движение. Маленькое, неуклюжее животное пробиралось вперед. Коротенькие ножки, туловище как круглый камень, рыло вместо носа. Кабаненок! Потерявшийся кабаненок! Репейка припал к земле. Матери не видно. Обычно кабанята ходят стайкой за маткой, но этот, видно, либо потерял семью, либо та сама его потеряла. В любом случае, это такой шанс, какой выпадает один из тысячи. Желтые глаза черно-белого немедленно зажглись азартом. Он быстрее и проворнее, кабаненку не уйти, так что не стоит тратить время даже на подкрадывание.

Он обрушился на несчастного малыша тяжелым комом десятикилограммовой туши. Кабаненок заверещал, но Репейка крепко вонзил в него когти и, уперевшись задними лапами, повалил в грязь, после чего прикончил укусом в шею. Когда все было кончено, и плод его усилий лежал на земле, бездыханный и аппетитный, черно-белый не сдержал торжествующего мява. Вот это добыча! Правда, тяжелая. Репейка схватил кабаненка за загривок и потащил к норе, а когда, наконец, показался у входа и устало разжал челюсти, у него болели плечи и лапы. Ух... Так, внутри места для него, Омута и кабаненка явно не хватит. В норе было небольшое углубление, куда обычно он складывал травы или добычу, но оно слишком мало для такой туши. Пришлось оставить его снаружи, предварительно забросав землей и мокрыми листьями, чтобы отбить запах. Подумав немного, Репейка все-таки втащил часть добычи внутрь, а задние ноги и круп оставил снаружи.

Места оставалось немного. Устало подойдя к Омуту и покосившись на кучу щавеля, которая сама по себе не разжуется и не наложится на раны.

- Родная кровь, родная кровь, - вздохнул Репейка и мужественно принялся разжевывать горький щавель. Выплевывая кашицу на многострадальный бок и спину Омута, он растянулся рядышком с ним, чтобы дать отдых усталым мышцам. Когда все было кончено, он глубоко вздохнул от облегчения и перебрался к своему старому месту возле выхода и туши кабаненка. Вряд ли Омуту понравится, что папаша так близко лежит. Все, дело сделано, можно слегка отдохнуть. Не без удовольствия припав спиной к земляной стене, он прикрыл глаза, держа, однако, ушки на макушке, чтобы не упустить пробуждения сына.

ИСПОЛЬЗУЮ УДАЧНУЮ ОХОТУ

0


Вы здесь » Коты-Воители. Игра Судеб. » Долина Трех Холмов » Тихая дубрава