Копать нору оказалось тяжело. Лапы, постоянно погружаемые в снег, вскоре казались чужими, отказывались слушаться, но Цапля упорно продолжала зарываться в сугроб. Потому что за исключением этой детали, копать нору оказалось полезно. И не только потому, что она, будучи готовой, могла укрыть котов от ветра. Работа согревала, разгоняла застывшую кровь, наполняла жизнью тело и разум. Работа отгоняла сон и оцепенение, навеваемые метелью. И поэтому Ветряная с необычайным для себя упорством вновь и вновь отгребала снег, устраивая под толстым, обледеневшим ещё за сезон Голых Деревьев, настом небольшую палатку. Раньше кошка не отличалась любовью к рытью.
Рядом с тем же остервенением набрасывался на сугроб Львиносвет, и его присутствие, его оптимизм и стремление к жизни заставляли трудиться ещё азартнее. Сперва воители работали молча, поглощённые процессом, а затем рыжий начал говорить, припоминая историю из своей жизни.
"И как у него ещё хватает сил на беседы," - удивилась Цапля и, не выдержав, хихикнула, выслушивая историю чужих приключений.
Потом, когда закончится метель, когда они вернутся в лагерь, когда позабудется страх и обречённость, вой ветра и обманчиво мягкая поступь мороза, навевающая сон, они точно так же, с весельем и задором, будут рассказывать о своих нынешних похождения.
"Отправились мы как-то с Львиносветом на охоту в пустоши. Был прекрасный тёплый день, но тут началась метель..."
- Нас было четверо в помёте, - заговорила в свою очередь Цапля, когда рыжий замолчал, отдуваясь. - Зимородок постоянно фонтанировал какими-то безумными идеями о том, как сделать жизнь веселее. Помню, бывали дни, когда нас по нескольку раз подряд взрослые ловили за попытками выбраться из лагеря. Мать иногда часами за нами по пятам ходила. Будь у неё возможность, она бы нас за хвосты к себе привязала, чтобы хоть немного поспать, - кошка хмыкнула, вспоминая детские шалости.
А ведь если подумать, не так давно это было. Чуть больше года прошло с тех пор, как в племени Ветра родилось четверо беспокойных котят. Но как всё переменилось с тех пор. Не только они сами, лес, мир, сама жизнь стала совсем другой.
Цапля перевела дух и окинула взглядом результат совместных усилий. "Нора" не отличалась ни размерами, ни особым уютом, но этого и не требовалось. Им тут не всю жизнь жить - влезут вдвоём, чуть места останется, и хорошо.
- Пойдёт, - кивнула кошка. - Забирайся.
Наконец-то ветер перестал трепать шерсть, колоть шкуру. Цапля довольно замурлыкала. Правду говорят, всё познаётся в сравнении. Для котов трёх племён уютом можно счесть прочную крышу над головой, крепкие стены, мягкое гнёздышко. Для племени Ветра - ограда лагеря да тепло соплеменников под боком в особо холодные вечера. А вот поброди по пустоши во время метели, посиди на пронизывающем до костей ветру - и сочтёшь уютным любой малость обустроенный сугроб.
Дождавшись, пока её спутник пролезет в "нору", Цапля придвинулась ко входу и начала подгребать к нему снег, выстраивая ещё одну стенку. Не до самого потолка, примерно на половину отверстия, чтобы был доступен свежий воздух и не задувал ветер. Можно было поднять преграду и выше, но сил уже практически не оставалось. Сейчас, когда самая тяжёлая работа осталась позади и непосредственная угроза жизни миновала, вернулась усталость. И голод.
- Ты кролика захватил? - поинтересовалась Цапля.

- А ты не свежепосвящённый оруженосец, чтобы я тебе каждый шаг указывала, – фыркнула Цапля, покосившись на устраивающегося Львиносвета, и кивнула, когда тот извлёк из-под себя обледеневшую тушку кролика. – Шутник ты, здоровяк, – беззлобно проворчала кошка, заканчивая, наконец, с работой и тоже пытаясь лечь.
Особо располагаться в пещерке было негде. Места едва хватало двум воителям и их добыче. Кое-как Цапля нашла более-менее удобное положение. По крайней мере, то, в котором она не утыкалась носом в снежную стенку. Правда, тогда её нос оказывался в подозрительной близости от рыжего плеча Речного, который даже в положении лёжа был заметно выше Ветряной кошки.
Впрочем, в последнем не было ничего удивительного – большая дола роста котов пустоши приходилась на лапы, поджатые сейчас под грудь. Да и до тесной близости – очень тесной, надо заметить – Цапле тоже сейчас не было дела. Желудок голодно урчал, требуя, чтобы его покормили – надо сказать, сейчас Ветряная согласилась бы и на вонючую рыбу, не то что на изрядно подмёрзшего кролика. Шкуру полосовали незримые коготки изгоняющего холод тепла – и понятно, что это к добру, но всё равно ничего приятного.
- Но нам, вроде, нужно сохранить его для племени... Ну, вроде бы.
Серый пушистый хвост шутливо хлестнул по рыжему уху.
- Что толку будет в кролике, если единственные воители, способные донести его до лагеря, помрут от голода, – проурчала кошка, притягивая добычу к себе за заднюю лапу. – Или захлебнутся слюнями от такого соседства, – добавила она. – Завтра утром попробуем изловить другого. Впрочем, – серая хитро улыбнулась, покосившись на Речного, - если считаешь это неправильным, можешь не есть. Думаю, я проголодалась достаточно, чтобы справиться даже с такой крупной дичью в одиночку.
Не сомневаясь, что от еды Львиносвет отказываться не будет, кошка вонзила зубы в кролика. Вкус свежего, пусть и замёрзшего, мяса возвращал к жизни не хуже тепла, которым быстро наполнялось снежное жилище.

Цапля, занятая поглощением мяса, ненадолго подняла взгляд на Львиносвета и коротко кивнула. Мол, не говорил и, разумеется, не собираешься.
"Ешь давай."
Рыжий ещё немного помялся - видимо, совесть всё-таки пыталась зудеть на ухо - но потом принялся за кролика. И принялся довольно рьяно. Некоторое время в снежной пещерке были слышны лишь звуки поглощаемой пищи - чавканье, жевание, жадное урчание, когда кошачьи пасти ненадолго освобождались, чтобы вцепиться в новую порцию мяса. Двое воителей усиленно состязались друг с другом в процессе поглощения замёрзшей дичи, едва ли замечая что-то вокруг себя. По крайней мере Цапле сейчас точно было не до окружающего мира.
В реальность вернуло мимолётное столкновение с чужой рыжей мордой, сунувшейся к уже обгладываемому Ветряной боку. Кошка с некоторым удивлением уставилась на появившееся препятствие, но морда быстро отдёрнулась. Резко взбрыкнул рядом Львиносвет, с потолка дрогнувшего потолка посыпалась мелкая снежная пыль...
- Мр?.. - кошка проглотила уже откушенную порцию мяса, подняла взгляд, сперва на смущенно извиняющегося кота, затем на потолок. - Ничего, - пробормотала Цапля, внимательно вглядываясь в твердь наста над головой. - Только будь осторожнее, ладно? - попросила она, убедившись, что трещин в потолке вроде бы нет. Хотя, обзор, конечно, сейчас не из лучших. - Не хочу, чтобы это всё рухнуло сейчас на нас.
"Вот в этом вся проблема ночёвки под крышей. Не знаешь, когда эта самая крыша очутится у тебя на голове."
С кроликом было быстро покончено. Сыто облизывая серую морду, Цапля оглядела то, что осталось от её добычи - клочки меха и белые, едва ли не вылизанные до чистоты кости.
- Сразу видно, здесь потрудились очень голодные проглоты, - хмыкнула кошка, стараясь лапами отгрести кости в сторону, в один угол, чтобы не пришлось лежать совсем уж на них.
Сытость и тепло быстро возвращали ей обычное, трезво-положительное, расположение духа. Происходящее начало восприниматься скорее как увлекательное приключение, чем реальная угроза жизни или здоровью, как было совсем недавно, под пронизывающими порывами ветра.
- Спасибо! - Львиносвет внезапно потерся мордой о серую шею Ветряной. - Ты словила прекрасного кролика. Не знаю, что бы мы без тебя делали.
Цапля смущённо мурлыкнула, потупившись. Она вновь почувствовала тот приятный жар, поднимающийся внутри при прикосновениях кота, что так стремился вырваться наружу на льду озера, но почти пропал в метели, когда они беспомощно прижимались друг к другу боком.
- Не пошли бы на дурацкую охоту во время метели и ночевали бы сейчас в лагере с целой кучей разнообразной дичи, - всё-таки хмыкнула кошка, признавая свою ошибку.
Она повернула голову, всматриваясь в сумрак палатки. Свет ещё как-то проникал через щель входа, но становился всё тусклее с каждой минутой. Солнце, скрывающееся там, за тяжёлыми облаками, высыпающими на земле оставшийся с сезона Голых Деревьев запас снега, постепенно уходило за горизонт. И даже сейчас кошка едва различала силуэт своего рыжего соседа. Лишь желтые глаза довольно сверкают в густых серых сумерках. Цапля порывисто подалась вперёд, лизнула шерсть Речного - хотела в щёку, но попала, кажется, куда-то ближе к уху.
- Ты тоже молодец, - проурчала кошка, прижимаясь к широкому рыжему боку. - Сообразил насчёт норы.

- Зато какие приключения! Клянусь клыками, оруженосцы будут рады их послушать! - кончик рыжего хвоста прикоснулся к плечу.
Цапля шутливо быстрым движением поймала его лапой, слегка прижимая к полу, и насмешливо фыркнула.
- Главное, чтобы им не захотелось наши подвиги повторить на собственном опыте, - заметила она.
По мнению кошки, собравшаяся сейчас в лагере компания оруженосцев из самых разных племён представляла собой не только весьма разномастное, но и довольно взрывоопасное сообщество. Ведь все они сейчас - да и ближайшие поколения - принадлежат к тем, кто помнит и кто жил ещё в четырёх племенах. Их растили, втолковывая, что их родное племя - лучшее в лесу, обучая защищать территорию и воевать с теми, кого сейчас вынуждали называть сородичами и делить палатку, признать равными себе. И там, где у взрослых хватало ума промолчать и отойти в сторону, ради безопасности своей и соплеменников, молодые и горячие ученики вполне могли затеять нешуточную свару. Чего только стоит их последняя выходка с орлами!
В сумраке снежной палатки на некоторое время повисла тишина. Оба воителя притихли, думая о своём, наслаждаясь теплом, сытостью и - по крайней мере, в случае с Цаплей - обществом и близостью друг с другом.
Затем Львиносвет заговорил, рассказывая о своей семье. Цапля повернула голову к собеседнику, выслушивая его негромкие откровения. Ей было интересно, как жил кот раньше, до появления Тигриного племени, до их знакомства. По всему выходило - не сплошь весело. Почувствовав грусть в его голосе, серая уткнулась носом в рыжую шею, потёрлась головой о могучее плечо, желая забрать, разделить хоть немного тяжести, лежащей на душе друга.
Она прекрасно понимала, как должен понимать любой кот, что жизнь воителей сопряжена с потерями. Семью Ветряных они пока миновали. Четверо котят родились уже после Великого Пожара, о котором им пришлось слышать лишь в чужих рассказах. Болезни обошли их стороной. Пограничные стычки и серьёзные битвы, прокатившиеся по территории племён с тех пор, как вся четвёрка стала оруженосцами, оставили на шкурах шрамы, но не забрали ничью жизнь. Лишь последние события...
- Ты против Когтя? - словно угадав её мысли, тихо поинтересовался Львиносвет.
Цапля вздохнула. Как ответить на этот вопрос так, чтобы точно выразить творящееся сейчас в душе смятение.
- Всё... неоднозначно, - кошка слегка мотнула хвостом. - Коготь... в нём слишком много злобы, он разрушает всю нашу жизнь не тем, что объединил племена, но тем, что отметает всё то, что делало нас воителями. Ты ведь слышал его приказы. Убивать стариков, котят, тренировать малышей с когтями...
Цапля качнула головой - со всем эти она никогда не согласилась бы, даже отдай такие приказы Говорящая с Космосом. Да и всё остальное племя едва ли стояло бы молча, исходи подобный абсурд не от Когтя. Но сейчас - все боялись. Боялись предводителя, которого должны были уважать и доверять которому. Это тоже было неправильно.
- Ясногрив и Лоскутница ушли из леса после Кровавого Совета, - тихо продолжила говорить кошка. - Лоскутница была там, так что не удивительно, что после подобного зрелища она не захотела оставаться под лапой Когтя. Пожалуй, это и к лучшему. Она слишком несдержанна, не смогла бы терпеть его произвол молча. Ясногрив... он всегда был самым разумным из нас четверых. Не удивительно, что он тоже не пожелал иметь со всей этой затеей ничего общего, - Цапля не знала истинных причин, что подтолкнули брата и сестру к уходу из леса, но зная их, могла предполагать. - Я бы хотела, чтобы они могли вернуться. Но... - очередной тихий вздох вырвался из груди Ветряной - во всей этой истории было столько "но", что немудрено запутаться и самому опытному коту. - Иногда мне кажется, что в идее объединённого племени есть что-то разумное. То, как мы помогали друг другу во время шторма. Совместные охоты, отсутствие необходимости драться из-за дичи в самые голодные дни... да и... - Цапля ненадолго смущённо замялась. - Мы с тобой не смогли бы общаться, если бы племён всё ещё было четыре.
Она замолчала, не зная, как продолжить мысль в словах. Кошке нравилось беседовать с Львиносветом, проводить с ним время, охотиться, даже, пёс побери, кататься на льду. И ей не хотелось лишаться общества рыжего кота. А ведь Говорящая с Космосом не преминёт запретить соплеменникам иметь дела с Речными.

Цапля с некоторым недоумением покосилась на Львиносвета, когда тот заговорил о Когте. Неужели рыжий пытается его оправдать? Неужели тому, чтобы калечить соплеменников, сколько бы лун им не было - шесть или двенадцать - может быть разумная причина? И какая причина может быть у приказа убивать всех одиночек - от котят до стариков, какая была причина для бойни на Совете, что может оправдать...
Львиносвет замолк, то ли почувствовав настрой собеседницы, то ли сам понял, о чём говорит. А потом вновь подал голос, рассказывая уже немного о другом. Ветряная вздохнула, качнула головой, выслушивая новые - и весьма неожиданные - откровения. Значит, Коготь и Ржавница - и наверняка не только эти двое - ухитрились как-то проникнуть в сны котов других племён, обманывая их и... и что? Обучая сражаться? Это необычно, но это может объяснить многие загадки, связанные с приходом Когтя ко власти.
- Я не стал сражаться за них в ночь Кровавого совета. Отказался.
- А многие не отказались, - тихо заметила кошка скорее сама себе. - Значит, вот как этот самозванец ухитрился набрать себе такую армию.
Она обратила взгляд на рыжего, отвернувшегося в сторону. Цапля плохо представляла, что должен чувствовать он, сперва воспринявший новых учителей, как благословение Предков, а потом узнавший, какую цену надо заплатить за науку. Но едва ли что-то хорошее.
- Ты поступил правильно, - уверенно заметила Цапля, лизнув Речного в щёку. - Не стал предавать своё племя, не позволил себя обмануть.
"Если бы было больше таких как ты..."
Если бы... Серая не стала говорить последние слова вслух. Какой в них уже прок? Всё, что произошло - уже произошло, плохое ли, хорошее, этого не изменить и нет проку гадать, что случилось бы, сложись ситуация иначе.
А Львиносвет, похоже, не умел долго горевать. Вот он уже вновь сияет улыбкой, разве что взаправду от радости не светится. И тяжёлая тема забыта. Цапля улыбнулась в ответ.
- Взаимно, здоровяк, - довольно мурлыкнула она.
И это было правдой. Компанию Львиносвета Цапля, пожалуй, предпочла бы сейчас и иным соплеменникам. С рыжим легко и интересно, хотя порою и опасно. Он лёгок в общении, забавен, но есть в нём и что-то ещё, не столь явное, но не менее, а то и куда более важное...
Кошка довольно заурчала, когда Речной начал приводить в порядок её шерсть. Забота Львиносвета была неожиданна и приятна.
И ещё на него можно положиться.
- А ты у нас непромокаемый, - Цапля ткнулась носом в бок Речного. - Последствия рыбной диеты? И лохматый... - немного невпопад добавила она, тоже взявшись вылизывать золотистую шерсть соседа.
Нужна была причина. Ей ведь тоже хочется проявить заботу о ком-то - не всё же чужих котят вылизывать. Иногда можно заняться и своим... котом.

И вновь в мир, не в тот огромный, безумный, наполненный то дождём, то снегом, то кровью, но в скромный маленький мир серой кошки возвращалось блаженство. Время замедляло свой ход, сворачивалось мягким пушистым клубком, обволакивая двух котов, устроившихся в снежной пещерке. И не было безумия непогоды снаружи, не было холода и беспокойства.
Цапля с головой окунулась в то, что происходит здесь и сейчас. В нежную заботу другого и заботу о другом. Всё остальное сейчас было неважным. В какой-то момент кошка почувствовала пристальный взгляд Львиносвета. Подняла голову, но рыжий уже отвернулся.
- Лохматик... - донеслось до Цапли его бормотание.
Кошка улыбнулась, затем качнула головой.
- Здоровяк мне больше нравится, - мурлыкнула она. - Это подходит тебе больше.
Крупный, сильный, крепкий. В племени Ветра, где всё коты поджарые и длиннолапые, таких не водится. Не удивительно, что размеры Львиносвета впечатляли Цаплю с самого начала и до сих пор.
Впрочем, все эти мысли вились где-то на самом краю сознания, там, где забившемуся в уголок разуму больше нечем было заняться. На передний план выступало совсем иное, то, что раньше пряталось в темноте, лишь тихим шёпотом, не слышным, едва осознаваемым, проползая наружу. Сейчас оно вольготно кружилось в голове, направляя залитое приятным жаром тело.
Глаза Львиносвета сверкали в сумраке драгоценными камнями, и тем же блеском наливалась бирюза взгляда кошки. На миг две пары самоцветов встретились, а затем рыжий прижался к серому телу Ветряной. мягко шевельнулась, меняя положения, прижимаясь к Речному в ответ, щека к щеке, носом к плечу.
- Ты красива, - проник в заполненную урчанием пещерку голос кота. - Я тебе говорил об этом?
- Теперь да, - Цапля не считала нужным говорить в полный голос - они находились достаточно близко друг к другу, чтобы услышать самый тихий шёпот. - Ты тоже.
Слова, возможно не самые умные и новые, приходили в голову сами. Кошка была молода и неопытна, но за неё говорили другие. Многие и многие поколения котов, молодых, горячих, сильных и стремительных. Они проживали свои жизни, выпивая их до дна, они дарили жизни другим, продлевая собственное существование в своих потомках. Многие поколения сияющие взгляды встречались, соприкасались разгоряченные тела, и случалось то, что должно было случаться.
- Думаю вместе мы пережили бы и больше, - проурчала кошка, нимало не сомневаясь в своих словах. - И сможем пережить.

- Так звала меня Куница.
"Кто?"
Цапля резко вскинула голову. Голубые глаза опасно сверкнули. Это был не тот тёплый притягивающий свет, каким наполнялись только что взгляд обоих воитлей. Так, пожалуй, в далёкие века, о которых кошки уже и не помнили, сверкали лезвия стальных клинков, вылетая из ножен. Так в темноте светились глаза древних хищников, мощных, сильных, безжалостных, готовящихся к броску на дичь - тоже далеко не такую безопасную, как нынешние кролики. Цапля и сама не подозревала, что способна на чувства, подобные тем, что всколыхнулись сейчас в душе, когда Львиносвет произнёс имя чужой кошки.
- Моя подруга детства. Та, что осталась с Течением.
Нет, серая, в принципе, не имела ничего против друзей, хоть котов, хоть кошек, хоть зайцев, если Речному подобная прихоть в голову взбредёт. Но в настоящий момент Цапля всей душой жаждала, чтобы рыжий помнил только о ней. Друзья это хорошо, но - не сейчас.
- Не сейчас, - тихо, но достаточно твёрдо произнесла Ветряная вслух, веря, что её поймут.
В такие минуты - разве могут не понять. Казалось, в пещере сейчас было чуть меньше двух воителей - и чуть больше - настолько обострились, слились чувства, ощущение друг друга... Рыжий говорил, она не слышала слов - но понимала. Он молчал, ограничиваясь урчанием, и она слышала, чувствовала его счастье, жар, настойчивость. Последней становилось всё больше, но Цапля ничего против не имела - всё шло так, как тому полагалось, она чувствовала это. И когда Речной требовательно боднул головой в плечо - прижалась к нему ещё плотнее. Лукаво блеснули голубые глаза, словно налившиеся цветом от того внутреннего жара, что изо всех сил стремился наружу. Пушистый хвост игриво пробежал по рыжему боку, спускаясь к животу кота. Цапля вновь подалась вперёд, уже решительно и смело лизнув кота: не в ухо, не в щёку - в счастливо-выжидательную морду - и сгущающаяся темнота помехой не стала.

Мир растворился, расплавился в волнах жара, огня охватывающего кошку. Воздух, казалось, насквозь пропитался густым терпким запахом, запахом двух котов, сливающимся в единое, как и их суть, как и они сами... Львиносвет перестал наконец медлить, и Цапля с готовностью подалась ему на встречу. От неё, правда, требовалось сейчас немного, и кошка с головой окунулась в это немногое, позабыв о прошлом, настоящем, будущем... Не имело значения ничего, что могло происходить за хрупкими снежными стенами пещерки. Ничего, что выходило за пределы горячего всеобъемлющего чувства. В какой-то момент в медово-золотистую реальность ворвалась яркая вспышка боли, но ненадолго - вскоре и она была отброшена и забыта, как нечто незначительное.
Потом кошка лежала, прижавшись к горячему, вздымающемуся в дыхании боку Речного. Любуясь рыжей шерстью, янтарными сияющими глазами, мощными широкими плечами, и понимая, что точно так же любуются сейчас ею.
- Ты чудесный, - Цапля потянулась, потёрлась головой о щёку друга - хотя теперь можно говорить о чём-то куда большем, чем дружба.
Постепенно довольное урчание становилось тише. Прошедший день оказался богат на события, плохие и хорошие, бурные, требующие сил. Прижавшись к рыжему боку самого тёплого и надёжного - по её мнению, ничьи чужие Цаплю сейчас не интересовали - кота, Ветряная задремала, прислушиваясь не к вою ветра снаружи, а к такому же счастливому мурчанию Львиносвета.

Сон был тихим и спокойным. Никаких чётких образов он не нёс - тёплая, приятная, медово-золотистая дымка окутывала сознание, неся спокойствие, умиротворение, уверенность...
Она начала развеиваться, когда Цапля почувствовала рядом движение. Сон ещё не исчез, но уже потихоньку растворялся, впуская в расширяющиеся прорехи реальность - первый солнечный свет, запах кота и снега, прохладу воздуха. Кошка тихо заворчала без слов, сворачиваясь клубком, накрывая морду пушистым хвостом. Ещё немного она дремала, а затем сознание лениво принялось за работу, осмысливая происходящее вокруг, вспоминая случившееся вчера...
Цапля открыла один глаз, обвела взглядом снежную пещерку, в которую судьба загнала воителей прошлой ночью. Сверкнули тревогой голубые глаза, широко распахнувшиеся, встали торчком серые уши. Львиносвета рядом не было.
- Ха? - кошка подорвалась на лапы.
Усилием воли она остановила встрепенувшееся воображение, готовое уже расписывать перед ней самые страшные ужасы случившегося. В своём умении фантазировать Ветряная не сомневалась, но сейчас стоило проверить наиболее реальные возможности.
Львиносвет обнаружился снаружи, у самого входа, сидел, счастливо улыбаясь окружающим сугробам и сухим травам. В этом кошка убедилась, высунув серую голову из норы.
- Доброе утро, - мурлыкнула она, улыбнувшись рыжему, надеясь, что секундный испуг, вспышку тревоги он не заметил и не сможет почувствовать сейчас.
Новый день вставал над пустошью. Плыли тучки, лениво посыпая землю скудными остатками снега, не высыпавшимися за ночь. Сквозь их пушистые бока пробивались лучи солнца, окрашивая небо, облака, землю яркими чистыми цветами, каких не встретишь больше нигде в природе. Рыжие, жёлтые, розовые полосы ложились на свежий снег, мешаясь с яркими, контрастными сизыми и синими тенями.
- Красиво, - вздохнула Цапля, потягивая, выгибаясь, довольно задрав вверх хвост.
Над головой наконец снова чистое небо. Метель утихла, необъятная пустошь погрузилась в привычную спокойную тишину. Рядом Львиносвет, счастливый, тёплый, любимый...
Кошка села, обвив лапы пушистым хвостом. Всё было хорошо, но где-то в глубине её собственной сущности начало просыпаться что-то неприятно скребущее, постепенно вползающее в наполненный теплом и светом мир. Отогнанное, забытое вчера, сегодня оно зашевелилось, принюхивалось, присматривалось: что без меня натворили?

Цапля,тихо мурча, потёрлась головой о щёку друга. Ей хотелось, чтобы нынешнее утро, такое ладное и счастливое, длилось вечно. Ведь всё хорошо сейчас, все довольны. Вот только почему в душе всё увереннее шевелится сомнение. Ощущение такое, словно в мягком мху внезапно наступил на прочную колючую веточку - вроде бы снаружи всё чисто и гладко, но уже есть и подозрение, и понимание, что что-то не так.
Львиносвет словно почувствовал, что кошку что-то гложет. Цапля и сама буквально ощущала, как её тревога передаётся рыжему, чувствовала появившееся беспокойство в его голосе и взгляде. Ветряная с негодованием встряхнула головой, она злилась на себя - мало того, что сама волнуется непонятно о чём, так ещё и Речному настроение портит. Но просто отмахнуться от тревоги не получалось.
- Я в порядке, - вздохнула кошка, прижимаясь к плечу Львиносвета, поднимая взгляд на его встревоженную физиономию. - Наверное... не знаю, просто... мне надо подумать.
Виновато улыбнувшись, Цапля отвела глаза. Подумать действительно не помешало бы. Разобраться в собственных чувствах, понять, что кроется в корнях назойливого беспокойства. По-хорошему, это следовало бы сделать до того, как сближаться с Львиносветом настолько. Нет, серая не сомневалась - Речной ей нравился, очень нравился, но... всё что случилось вчера произошло так внезапно и быстро.
- Надо действительно подумать, - пробормотала Цапля скорее сама себе, а затем вновь вскинула глаза на друга. - Мы вчера вроде планировали ещё для племени поохотиться. Как теперь, будем заморачиваться?
Сказала и замолчала, обдумывая сказанное. Это "мы" тихо прокравшееся в фразы, слетело с языка словно само, естественное и обыденное. В другой раз кошка бы и не обратила на него внимание, но сейчас, похоже, у неё обострилась какая-то особая чувствительность ко всему, что было связано с идеей "Я и Львиносвет".