Голос Абрикоса прорвался сквозь пелену задумчивости. Ты немного рассеяно посмотрела на рыжего кота. Это хорошо, что он уже более или менее поправился. Ты слегка улыбнулась, показывая, что у тебя весьма недурное настроение и даже самочувствие.
-Лапа? – ты протянула это слово гораздо дольше, чем надо было. Тебе не хотелось говорить, что слишком больно. Что твои мысли преимущественно заняты именно этой жгучей, как удар от бича, болью. -Все в порядке.
Ты повела ушами немного назад. Лапа все еще горела, чувствовалась, что каждое движение эхом боли раздается в голове. Иногда это было настолько сильно, что ты еле сдерживалась, чтобы не застонать в голос. Но было бы странно, если бы ты не могла скрыть своей боли. Тебе ведь надо вести племя, а значит, обязательно надо быть сильной. Слишком сильной. И это даже не обсуждается.
Тут со стороны входа послышались звуки. Ты инстинктивно повернула туда голову. В палатку ворвался ворох разнообразных запахов. Но самым приметным оказался солоноватый и железный запах крови. Тебя сначала немного отшатнуло от входа: слишком близки были воспоминания, связанные с этим запахом. Слишком яркими были картины, и слишком чувствовалась недавняя боль. Ты увидела, как Вихрь тащит на себе черную кошку. В ней ты признала Чернобойку. Но в каком виде была воительница!
Она еле дышала, вся в пыли, видимо, после долгой и упорной борьбы за жизнь. Ее задняя лапа была один в один похожа на твою. Точнее на твою лапу, когда ты только-только приплелась в лагерь. Твои уши сами прижались к затылку. А к голове вновь хлынула недавняя боль, которую ты с силой усмирила в себе. Тут же больная лапа начала жечь и ныть. Перед глазами у тебя начала быстро темнеть, будто кто-то накинул тебе на голову моховую подстилку.
-О, великое Звездное племя.. – выдохнула ты и чуть не упала обратно на свою подстилку.
Ты еле дошла до черной кошки. Слишком было больно двигаться. Но ты упорно дохромала до нее. После ласково лизнула в макушку и хотела что-то зашептать, но тут тебя подвел голос. Он сел и отказывался вырываться наружу. Ты лишь могла ободряюще вылизать морду кошки, чтобы она даже в забытье чувствовала, что она не одна и что ее тут все ждут.
Ты медленно повернула голову к рыже-белой кошке. Она спросила, можно ли ей идти.
-Конечно, Крапива. Ты можешь идти. Только прошу, будь осторожнее на территории. И предупреди кого сможешь. Я думаю, что через пару часов и сама выйду на главную поляну и сообщу котам новость. Но всякое может случиться, вдруг еще кто-то вздумает пойти охотиться, не зная об опасности.
Ты выпалила это на одном дыхании. Тут голос решил, что нужно все-таки это все воспроизвести. Но каким образом. Голос твой, ранее бывший мягкий и теплый, было не узнать. Он напоминал какой-то жалкий почти предсмертный хрип, который с трудом складывался в слова. Ы смущенно повела хвостом. Не хотелось тебе представать в таком виде перед соплеменниками, но тут уже ничего от тебя не зависело.
Ты тут же опять услышала голос пепельного кота. Вихрь.
-Ох, привет, Вихрь. Да нет, пустяки, скоро уже все.. – тут ты запнулась. Ты слишком редко врала своим друзьям и соплеменникам. Точнее никогда. Для тебя это было слишком непривычно, но ты продолжила хрипеть, -.. все пройдет. Да, я вижу. Спасибо тебе большое, что принес ее сюда. Надеюсь, что Вьюга ею сейчас займется.
Ты решила, что твое место нужно освободить для более серьезных пациентов.
-Вьюга, я думаю, что я здесь буду лишь занимать место. Лапа не… почти не болит. Поэтому я пока что посижу у выхода, а позже перейду в палатку воинов.
Ты немного косо улыбнулась. Но это было что-то все-таки похожее на улыбку, нежели гримасу боли. Ты уже более или менее могла справиться с мышцами морды.
-Да, Вихрь. Это Абрикос. Он станет новым членом племени. Он меня спас из челюстей. Он многое знает о жизни племен, к тому же его тело приспособлено для жизни на наших пустошах. Я позволила ему остаться. Дальше, если ему находиться здесь будет в тягость, то он может покинуть племя. Но его сила, я думаю, нам не помешает.
Ты закончила свою тираду и, сильно припадая на зад, стала передвигаться к выходу. Боль. Жуткая боль снова охватила твое существо. Тебе казалось, что каждая ниточка света есть боль, каждое движение снаружи и внутри тебя есть боль. Казалось, что кроме этой протяжной боли не существует ничего. Еле добравшись до выхода, ты почти рухнула на землю. Но потом, решила, что тебе не стоит валяться, как падаль у входа, поэтому ты села, аккуратно подобрав больную лапу.

Крапива попросила разрешения уйти, и Лягуша не стала ей отказывать. Разумно. Молодая воительница уже сделала все, что могла и заслужила отдых. Взгляд пепельно-серого кота не отрывался от рыжего пришельца, мускулы Вихря напряглись, словно он был готов в любой момент сорваться с места и ринуться в бой. Тут раздался голос Лягуши.
-Ох, привет, Вихрь. Да нет, пустяки, скоро уже все... все пройдет. Да, я вижу. Спасибо тебе большое, что принес ее сюда. Надеюсь, что Вьюга ею сейчас займется.
Он отвернулся от рыжего кота и повел хвостом.
Не надо, - тихим и нежным голосом сказал он. Таким нежным, на который только был способен. От шерсти Лягуши волнами расходилась боль, голос напоминал скрежет гравия - как она может утверждать, что с ней все в порядке? С ней отнюдь не все в порядке. Она выглядела так, словно недавно побывала в угодьях Звездного племени, и ее с большой неохотой отпустили назад. Я же вижу, тебе очень плохо. И Вьюге надо заниматься не только Чернобойкой, но и тобой. Ты же скоро станешь предводительницей! Путь к Лунному камню далек и труден.
Пепельной Звезды давно нет, кажется, она тоже пропала. Лягуше пора становиться на ее место, чтобы не ослаблять племя. К тому же... В душе кота бушевали противоречивые чувства. С одной стороны, он всегда должен быть сильным и храбрым воином, чтобы защищать свое племя. Разве не этому его учил наставник? Но с другой...
"Я могу принести больше пользы, еси стану глашатаем."
Вихрь чуть заметно качнул кончиком хвоста и мысленно ругнулся. Ему приходилось звать на помощь все силы, чтобы не ляпнуть что-нибудь сгоряча. Он всегда был чересчур ветреным, полностью оправдывая свое имя, но теперь ему придется сдерживаться.
Она ведь может не так понять, если он начнет распаляться. А этого допустить нельзя. Вихрь вздохнул и осторожно дотронулся хвостом до раны Лягуши. Все-таки она такая глубокая... И все из-за этой железной челюсти. Проклятые Двуногие!
-Вьюга, я думаю, что я здесь буду лишь занимать место. Лапа не… почти не болит. Поэтому я пока что посижу у выхода, а позже перейду в палатку воинов.
Чего? - на этот раз его голос походил на рычание, а в глазах мелькнули грозовые раскаты. Лягуша, ты больна!
Он быстрым шагом подошел к глашатае и бросил взгляд на ее рану.
Ты же ходишь с трудом, куда тебе выходить! - на этот раз в его голосе звучала неподдельная забота. В самом деле, самоотверженность хороша в разумных пределах. Пойми же, если тебе станет хуже, кто возглавит племя? Нет, я считаю, тебе нужно отлежаться. Патрули можно назначать и из палатки целителя. Кроме того, я вижу, что тебе нисколечки не лучше.
Он наклонился и быстро лизнул ее шерсть. И тут же неловко отошел. Как она отреагирует? Раньше он не выказывал подобных чувств... Черт возьми, как вообще коты ухаживают за кошками?! Вихрь и внимания не обращал на своих соплеменниц. Даже если они и пытались ему понравится - ну, мало ли, какая там кошка нашлась - все их усилия разбивались о его каменный лоб. Проще говоря, он  ничего не замечал. Или не хотел.
Но его сила, я думаю, нам не помешает.
Ты уверена? - переспросил Вихрь, с сомнением глядя на Абрикоса. Шерсть на загривке воителя шевелилась от странного чувства. Все-таки он чужак... Но чужак, спасший жизнь глашатае племени. От природы Вихрь был чрезвычайно недоверчив к чужакам, но, надо признаться, Абрикос не был похож на тех измызганных бродяг, кривящих губы в усмешке. Внезапный глухой стук возле выхода заставил Вихря вздрогнуть. Он обернулся и увидел Лягушу, которая как раз поднималась на лапы с таким видом, словно ничего не произошло.
Ты с ума сошла! - воскликнул он, подпрыгивая к глашатаей и дотрагивая носом до ее шерсти. В таком состоянии тебе нельзя выходить, Лягуша. - его тон сменился на умоляющий, в желто-зеленых глазах светилась забота и сочувствие.

Отредактировано Вихрь (21-09-2011 21:36:28)

Чернобойка лежала без сознания. Темнота перед глазами, темнота в сознании. Вьюга принялась колдовать над лапой кошки, где была видна кость. Но Чернобойка не чувствовала боли, когда сок целебных трав капал ей глубоко в плоть, не слышала слов, не чуяла запахов, не видела ничего, что происходило вокруг неё. Но вот, когда Вьюга замотала рану паутиной, Чернобойке стало немного легче, и она стала понемногу приходить в себя. Вот она открыла глаза и огляделась. Она видела лишь разноцветный размытые пятна, не имевшие ни очертаний, ни силуэта, ни контура. Чернобойка немного приподняла с подстилки голову. Ей это удалось. Запахов она, разумеется, не чувствовала. Уже с очень давних пор, когда она ещё была ученицей, она множество раз болела Белым кашлем, так как у неё всегда был довольно слабый имунитет, особенно в детстве, а иногда и Зелёным. с тех пор её нюх пропал почти полностью. Она редко может чувствовать запахи, да и то только те, которые просто режут нос, самые сильные и резкие. Вот зрение кошки стало потихоньку приходить в норму, а зелёные глаза - вновь становиться ярко - изумрудными, но они всё ещё были затуманены болью.
- Где... Где моя лапа?? - с ужасом промямлила кошка. Она не чувствовала прокушенную лапу. "А что, если капкан отгрыз её?" с ужасом подумала она, собрав последние силы, кошка приподнялась ещё, и посмотрела на лапу. Она, как ни странно, была на месте. Но Чернобойка вполне ещё могла потерять её, и сама это прекрасно знала. Ей почему - то вдруг захотелось уйти отсюда, стать призраком, и отправится туда, в небо, к звёздам. "Что мне тут делать? Я не хочу тут быть!" Чернобойка и сама чувствовала, что прибывать ей тут, на земле, всмысле, в сознании, не долго. Силы кошки кончились, и она уронила голову на подстилку и отдышалась. Потом показала хвостом на небо, виднеющееся из входа в пещеру и сказала:
- Я не хочу тут, я хочу туда, навсегда! - и её хвост бессильно упал на землю. Она истратила свои последние силы на слова и действия. Интересно, кто - нибудь догадается тут дать ей поесть или попить?

Отредактировано Чернобойка (22-09-2011 21:33:50)

- Я могу отсюда выйти? Могу уже познакомиться с племенем?
Он резко обернулся и навострил уши. Абрикос стремительно подпрыгнул к Лягуше, и вид у него был не настолько умиротворенный, как несколько мгновений назад. Вихрю показалось, что новоприбывшего распаляет ярость, которую он старается прятать под невозмутимым видом. Но воитель чувствовал, что здесь что-то не так, ощущал повисшее напряжение в воздухе, вязкое, словно мед. Он дернул хвостом. С чего это Абрикос так завелся? Быть может, из-за того, что он, Вихрь, позволил себе усомниться в этом одиночке? Впрочем, уже не одиночке... Но ведь не может чистокровный кот, воитель, безоговорочно доверять всяким бродягам. Вихрь был знаком с Абрикосом всего несколько минут, но уже чувствовал едва уловимую, как шорох шерсти на спине кролика, неприязнь. Он изогнул хвост и оставил слова Абрикоса без внимания, страшась, что выйдет из себя и наговорит много чего... неприятного.
-Как ты можешь говорить о том, что я стану предводительницей? Это ведь означает, что ты смирился с пропажей и похоронил уже Пепельную Звезду!
Вихрь прижал уши к затылку.
Я этого не говорил, - пробурчал он и, подняв переднюю лапу, рассеянно встряхнул ее. Он не был близко знаком с Пепельной Звездой. Да, он сопровождал ее в походе к Лунному Камню, но потом она исчезла. Безо всяких следов. Вихрь прекрасно осознавал, что это тяжелая потеря для племени, но Пепельная Звезда так и не успела даже дать первого распоряжения, провела лишь одну церемионию. Церемонию назначения глашатая. Я хотел сказать, что наше племя ослаблено ее... - он запнулся. ...потерей. И нам нужен новый лидер.
Он рассерженно ударил хвостом по полу пещерки. Великие Звезды, как же тяжело следить за тем, что говоришь! Обычно Вихрь не щадил чувств других и говорил то, что думал. Но сейчас подобная тактика была бы самоубийственной. Особенно если вспомнить, что именно он задумал. Вихрь незаметно взглянул на Лягушу. Она действительно была хорошей кошкой. Сильной, умной, мужественной. Он будет рядом с ней всегда. Будет заботиться о ней, помогать.
И она поймет, что лучшего глашатая ей не сыскать. Плевать, что порой он излишне горяч и импульсивен, что поддается чувствам и летит, забыв обо всем, навстречу опасности. Если она полюбит его, а он будет мягок и спокоен, то она назначит его глашатаем. Вихрь постоянно твердил себе, что это во благо племени. Он же сильный, уверенный боец, он поможет ей поднять его! Лягуша может просто это забыть и вспомнить лишь о его плохих качествах. А так, если она проникнется к нему симпатией и, возможно, даже любовью... У него есть веские причины, да. Во всяком случае, Вихрь так думал. И он не испытывал угрызений совести, во всяком случае, пока. Ведь Лягуша не отвечает взаимностью. А попробовать... Попробовать стоит. Попробовать показать, что он может быть сильным и хорошим воином, добрым, чутким и мягким. А если ответит взаимностью... Вообще отлично.
Правда, Вихрь не задумывался о том, что будет делать в подобном случае сам.
-Я целиком и полностью уверена в нем.
Как скажешь, - проурчал он. Я полагаюсь на твое слово.
-Вихрь, со мной все в порядке, правда. Мне нужно разрабатывать лапу. Я, конечно, не буду переусердствовать.
Я готов тебе помочь, - так мягко, насколько он только бы способен, произнес кот, заглядывая в глаза Лягуше. Одна ведь ты не справишься. Мы можем... разработать методику или что-то в этом роде.

Ты покосилась на Вихря, который после твоих резких слов прижал уши. Он и так был немного меньше тебе, теперь же эта разница была чуть более очевидной. Тут же из него выпали несколько слов и ударились о пол пещеры. Тебе стало немного дурно – хотелось вывернуться наизнанку и орать от боли. Причем эта боль не ограничивалась одной лишь лапой, она жгла и пожирала внутри все, будто огромная волна огня, который уж точно не будет жалеть что-либо.
Готов помочь? Разработать методику? Вроде это проговорил Вихрь, пока ты на несколько мгновений откинулась в мир сознания. Ты хмыкнула, слабо представляя себе все это.
-Я думаю, что все и так должно пройти. Спасибо, Вихрь..
В голосе прозвучали какие-то теплые нотки. Будто бы ты перешла на ступеньку в ваших отношениях. Захотелось, чтобы этот пепельный кот побыл еще немного рядом с тобой. Казалось, что тебе рядом с ним наиболее безопасно. А в такой ситуации, когда у тебя почти три лапы, это наиболее важно для тебя. Да, это звучит эгоистично, но на самом деле это ничто иное, как тривиальный инстинкт самосохранения. Ты слегка затронула его хвост своим. Это высшее до чего ты могла додуматься в этот момент. В голове опять все полетело кувырком, казалось, что голову атакует огромное количество пчел. Они разносили твои мысли по своим ульям, и тебе приходилось много размышлять, прежде чем что-то придумать.
Абрикос тем временем занял место возле выхода из палатки целителя. Ты покосилась на него, но ничего не стала говорить. Жаль, конечно, что он как-то резко поменялся в лице. То есть да, конечно, ему надо знакомиться с племенем, но, тем не менее, надо еще, чтобы раны нормально зажили. А то ведь, как он будет доказывать племени, что он – настоящий воитель племени Ветра.
Когда Чернобойка в бреду заговорила, рыжий кот метнулся к ней. Зачем он это делает? Ты лишь с огромным недоумением во взгляде посмотрела на него. Ведь и котенку ясно, что это просто болевой бред, в котором существо не соображает, что говорит, что делает. Хотя, может и соображает, но вряд ли сможет что-то расслышать. Тут Абрикос покинул черную кошку и приблизился к вам с пепельным котом. Ты слегка улыбнулась в усы. Братишка вернулся. Почему-то ты считала его своим братиком. Маленьким и таким милым и наивным. Ребенок. Почему же такое ощущение возникало у тебя где-то внутри груди?
Ты посмотрела на Вихря, а что же вызывает у тебя в душе он? Ты немного задумалась. В последнее время отношения между вами стали более или менее теплыми. Даже дружескими. Но вот после твоей травмы Вихрь стал каким-то приторно сладким? Или же тебе это казалось? Ты снова задумалась и прикрыла глаза, чтобы прочертить черту, которая ограничит реальный мир и твой. Он очень импульсивен. Он бросается не раздумывая, будь то горящий лес или же ледяная вода. Хм. Все это находило отклик и в твоей душе. Ты чувствовала, что котенок, что еще не погиб от когтей взрослой кошки, старательно пытается подать хоть какие-то знаки. И сейчас ты чувствовала. Что в тебе есть то же самое, только вот закрыто оно почему-то золотой клеткой.
Ты открыла глаза и прошлась взглядом по обоим котам. Почему? Почему именно они в одночасье стали такими дорогими, почему не хочется покидать их хотя бы на время?
Вихрь говорил что-то о Лунном Камне? Неужели это все - правда. Твой взгляд на пару моментов потух. Но ты сама себе сказала. Что этого не может быть и Пепельная звезда жива. Ну, как она могла просто так исчезнуть, проведя лишь одну церемонию. Пепельный кот правильно говорит – племя Ветра ослаблено, как никогда. Без предводителя, с раненой глашатой и еще одной воительницей. Ты сочувственно покосилась на черную кошку, от которой волнами летели нити боли и страха. Ты надеялась, что ей не так больно, как было тебе. Тут же резкой лавиной на тебя навалились воспоминания. Почему же именно сейчас? Ты горько выдохнула и тут же очутилась на вересковом поле за пару моментов до инцидента. Ах, как же было прекрасно, без этой ужасной раны, без этой боли и страха. В следующий миг тебя снова пронзают железные челюсти. Ты искривилась в лице, но не подала и звука. Все в себе. Ты уже привыкла сдерживаться. А все потому что в этом мире мало кто кому нужен, а если быть точной, то никто никому не нужен, а есть и есть эта самая нужда, то только в корыстных целях. Ты тщетно пыталась выбраться из этой ловушки. Но ничего. Ты уже было впала в отчаяние, но тут оказалось, что ты таки тут не одна. Абрикос помог вытащить лапу из капкана.
Ты резко вернулась в свое тело и в свое время. Ты сидела, а на спине медленно поднималась белоснежная шерсть. Это было страшно испытать еще раз всю эту ужасную боль. Зрачки у тебя непроизвольно расширились, и ты сейчас сидела и смотрела по сторонам: то на одного кота. То на другого и почему-то ждала какой-то невидимой и молчаливой поддержки. Было страшно. Страшно в принципе жить и существовать.
Ты посмотрела еще раз на обоих котов и похромала медленными шагами на главную поляну. Ты краем уха услышала, что там уже что-то творится, поэтому ты поспешила, как только могла. Насколько это было возможным и в твоих силах.
---> Гл. Поляна.

Чернобойка лежала, поминутно подёргиваясь, вертя хвостом и, широко раскрыв изумрудные глаза, смотря в ночное небо, на звёзды. Только её раненая лапа оставалась неподвижной. С главной поляны веяло каким - то могильным холодом, запахом смерти, запахов мертвецов. Чернобойка дёрнулась, и съёжилась от холода. Вот показались первые лучи рассвета. Было очень холодно. Наступил новый день, а здесь никто так и не догадался ни дать попить Чернобойке, ни дать ей поесть. За весь этот тяжёлый день, состоящий из боли, слёз и переживаний, она съела лишь половину жалкой белки. Кошка судорожно вздохнула. Во рту было сухо. Как вдруг чуть ли не над её ухом она услышала поддельно тёплый голос:
- Здравствуй, - пробормотал он, стремясь подбодрить кошку. - Меня зовут Абрикос, а тебя? Впрочем, не важно. Как лапа? Надеюсь, уже меньше болит?
Расширенные зрачки кошки направились на некого рыжего кота. "Кто это?" Чернобойка немного приподнялась. Ей это удалось! Опёршись передними лапами, кошка, прищурившись, посмотрела на незнакомца. Хоть и её сили иссякали и воды и еды не было, кажется, к ней стало возвращаться здравый смысл!
- Я Чернобойка. А ты кто? Я тебя не помню, - сказала Чернобойка сухо, а рыжий кот вдруг отошёл от неё, и сел около Лягуши с Вихрем. Это, кажется, они были? Не понимая, требуется ли от неё ответ, кошка вновь без сил бухнулась на подстилку. Потом хотела облизнуть губы, но её язык был почти полностью сухим. Высунув сухой язык, кошка часто - часто задышала, потом стала судорожно облизывать сухие губы сухим языком, и потом зашлась в приступе сухого кашля. Вдруг с поляны стали раздаваться скорбные мявы. Из посмледних сил подняв хвост, Чернобойка указала на выход из палатки и спросила:
- Что там произошло? - она даже сама не знала, кого спрашивает. Впрочем, Вихрь и Лягуша уже ушли.

Туман вошёл в палатку целителя несся с собой жирную мышку. Чернобойка лежала на своей подстилке. Туман подошёл к чёрной кошке и спросил - Привет, как твоя лапа? - кот наклонился над раненой и положил перед ней свою мышку. - Я вот тут подумал, что ты проголодалась - сказал воитель. Туман надеялся сегодня пойти на охоту или в патрулирование. Но сначала он должен был проведать Чернобойку. Они были все лишь знакомыми, но всё равно Туману всегда что-то подсказывает пойти и сделать это. (он же добрый)

Отредактировано Туман (03-10-2011 18:42:08)

Во рту у Чернобойки было абсолютно сухо, а теперь и горло стало высыхать. Кошка снова зашлась в приступе сухого кашля. Что уж и говорить о том, что живот уже давно сводило от голода. Но никто не догадывался ни напоить, ни накормить раненую воительницу. Кошка уже думала, что про неё все забыли и она тут никому и не нужна больше, как в палатку вбежала маленькая ученица Чернобойки Белолапка.
- Как ты Чернобойка? Надеюсь что всё будет хорошо. Ах эти Двухногие совсем с ума сошли! - выпалила она. Чернобойка приподнялась из последних сил, улыбнулась ей, но снова обезсиленно рухнула на подстилку. Без воды, еды и внимания ей долго не продержаться, тем более, в сознании. Её глаза уже стали медленно закрываться, как вдруг она почуяла - почуяла! - чудный запах мыши, который заставил её открыть глаза и из последних сил приподняться и упереться передними лапами. В палатку вошёл пепельно - серый кот с зелёными глазами. Внешне он был очень схож с Вихрем. Правда, в этот момент Чернобойке этот кот показался гораздо лучше Вихря....  "Неужели про меня ещё не все забыли!" немного радостно подумала кошка.
- Привет, как твоя лапа? - кот наклонился над раненой и положил перед ней свою мышку. - Я вот тут подумал, что ты проголодалась.
От запаха свежей дичи у Чернобойки закружилась голова, она благодарна посмотрела на кота (кажется, его Туман зовут?) и слабо промямлила:
- Спасибо, а я уже думала помирать с голоду... - и кошка наклонилась и впилась зубами в мышь. Ей сразу стало лучше. Эта мышь сейчас показалась ей самой вкусной из тех, что она когда либо пробовала. Она быстро с ней расправилась, облизнула губы и благодарно кивнула Туману. Свою раненую лапу, плоть которой капкан обглодал до кости, она до сих пор не чувствовала. "Может, оно и к лучшему?" подумала Чернобойка и невольно поёжилась, представив, какие адские боли могли бы быть, если бы она чувствовала лапу. "Впрочем, возможно, я больше никогда её и не почувствую..." Вдруг в палатку вошла Синеглаза. От её шерсти волнами расходились смятение и печаль. Потом кошка вдруг вышла, и вскоре вернулась с мокрм кускам мха. "Не может быть, меня догадались напоить! Или это не мне?" Положив мох перед Чернобойкой, она печально сказала:
- Стрекоза умерла, все горюют о ней, ее убила лиса. Лис Уллис заявился к нам в лагерь. Он хочет остаться у нас на пару дней. А я буду помогать Вьюге, пока у нее не появится еще одна ученица, - Чернобойка уже наклонилась попить, но как только услышала слова подруги, так и остановилась. "Стрекоза... Не может быть!! Это неправда!!" подумала кошка и уже хотела было выкрикнуть это вслух, но замолчала, скорбно склонив голову. На какого - то там лиса Уллиса ей было наплевать. Она его даже и не чуяла. она ничего не чуяла. Она почти всегда ничего не чуяла.
- Как жаль... - пробормотала кошка, сама того не замечая. Потом с благодарностью посмотрела на Синеглазу, и стала медленно слизывать воду со мха. остаётся только радоваться, что теперь подруга будет с ней.

Спасибо, а я уже думала помирать с голоду... - Чернобойка наклонилась над мышью и жадно принялась поедать дичь. Туман не заметил этого, а просто стоял и смотрел на чёрную кошку. Какое то чувство заставляло его оставаться на месте. Вопрос в том - Какое?. Туман не знал ответа. Чернобойка доела угощение и облизнувшись, с благодарностью посмотрела на серого, зеленоглазого кота. - Стрекоза умерла, все горюют о ней, ее убила лиса. Лис Уллис заявился к нам в лагерь. Он хочет остаться у нас на пару дней. А я буду помогать Вьюге, пока у нее не появится еще одна ученица, - печально сказала Синеглаза. - Как жаль... - выдавила из себя Чернобойка. Туман почувствовал лёгкое покалывание в сердце при одном взгляде на раненную кошку.