Над головой весело шумел северный ветер. Он старательно рыскал по пустошам, а потом, возвращаясь к границам, перебегал на чужие территории. В небе не было ни облачка, хорошо, вот было бы еще тепло. Ты пошевелила ушами и подняла голову к небу. Интересно что отец думает о сложившейся ситуации в племени? Да и что бы он посоветовал сейчас? Да. Тебе его очень не хватало. Опять хотелось к нему прижаться и почувствовать его теплый бок. Он ведь был огромным котом – от него тебе, видимо, и достался ген роса – а посему ты часто любила с ним бороться. Он всегда бесспорно выигрывал. Ну уж это и не мудрено. Ты улыбнулась, вспоминая далекое и такое нежное детство. Тогда не было никаких обязанностей и ответственности, что сейчас прижимала тебя, подобно огромному серому валуну к земле. Ты хотела бы из-под него вырваться, но было уже поздно. Камень лежал как раз поперек хребта: одно неверное движение и все – смерть. Тут же твоя улыбка сменилась какой-то грустной гримасой. Интересно, а куда подевался Абрикос? Он ведь не совсем еще освоился. Ты должна была ему в этом помочь, но почему-то он ушел без тебя. А жаль. Ну да ладно, сейчас не об этом надо думать. Ты перевела взгляд на своего соплеменника и Серокрылку. Вихрь немного помялся и высказался. Он хочет, чтобы вернулась кошка, а ты и подавно была не против. Тем более, то блудница и сама  этого хочет. Она истинная воительница племени Ветра и то, что случилось с ней – уже далеко в прошлом, да и не тебе судить о том, что произошло. Ты улыбнулась и поднялась на дрожащие лапы. Ты чувствовала ужасную слабость. На Вихря ты больше не смотрела: казалось, что он для тебя снова не больше, чем соплеменник. Раз он сам даже когда говорит, не поворачивается, то уж тогда чего тебе на него смотреть? Ты улыбнулась, пронзая кошку своим казавшимся со стороны праведным и даже мудрым, чуть гордым взглядом. Истинная воительница. Не она одна такая, ты тоже была и душой и сердце соткана из ветра, что гуляет по полям, что с самого детства опекает котят пустошей.
Какое-то мягкое покровительство светилось в твоих глазах. Пусть сейчас ты не чувствовала в себе достаточно сил, чтобы защитить всех котов племени Ветра, но очень скоро больная лапа заживет до конца и ты будешь с самоотверженным рвением исполнять свои обязанности. Больная лапа вновь дико запульсировала, отдавая всю боль твоему сознанию. Ты преодолевала каждую секунду, чтобы не сорваться и не закричать от подступившей боли. Ты улыбнулась снова, а потом мазнула хвостом в сторону лагеря.
-Добро пожаловать в племя Ветра снова, Серокрылка. Пойдем домой.
С этими словами ты развернулась и поковыляла к своему родному лагерю, испытывая какое-то материнское чувство по отношению ко всем котам твоего племени.
Как бы ты хотела вести их твердой лапой на подвиги, доказывая всем остальным котам, что вы воины племени Ветра лучше их. Лучше всех вместе взятых. Тут же тебя начала распирать необъяснимая гордость. Ты даже зажмурилась. Ты чувствовала, что твой темп очень медленный, если сравнить его с темпом, с которым будут двигаться Вихрь и Серокрылка. Это был весьма и весьма досадно. Но это должно скоро пройти. Сейчас бы тебе какое-нибудь обезболивающее глотнуть, чтобы перестать сдерживаться от прилива навязчивой боли. Да еще Абрикоса захотелось увидеть, да поскорее. Рядом с ним так.. так.. спокойно.

=====>>> Начало игры
Ветер бил в морду, поэтому идти было трудно. Я чувствовал, что зима хочет заморозить меня и оставить себе до весны. Вокруг только белая пелена. Знаете, я вообще люблю бегать. Свою первую мышь я поймал только потому, что успел схватить её за хвостик до того, как она исчезла в норке. Но сейчас все было иначе. Дичь скрылась под снегом, я не ел уже три дня, поэтому чувствовал себя очень плохо. Да ещё этот снег и ветер. Я вырыл себе пещеру в сугробе и проспал до утра. К утру пещерку завалило снегом, я еле вылез оттуда. Теперь же, думал о том, что комфортабельнее было бы оставаться там. Жестокий ветер ударил вновь и кинул в глаза горсть колючего снега. Я разозлился, оскалился на снег. Хрипло зарычал. Давно уже у меня не получалось пищать, голос себе сорвал. Так что, я говорю низко, с хрипом. Ещё вчера я пытался бороться, звал на помощь. Но кто поможет несчастному, голодному котенку? Все сидят по своим норам, погода ведь ужасная. Прошло две луны с тех пор, как я ушел от людей. Теперь уже я мечтаю вернуться к ним. Отчаянно я позвал вновь:
- По-мо-ги-те!
Мой хрип разносился по лесу. Но разве есть кому-то дело до чего-то, кроме собственной шкуры? Мой бело-рыжий мех был весь в снегу, вообще я стал похож на снежный ком. Слабо отряхнувшись, я споткнулся и упал в снег. Встал. Снова поплелся дальше. Идти было трудно. Но я шел. Ведь пока я иду - зима не заморозит меня. Пока я иду, я могу верить в себя!

Почему-то, тело уже не мерзло. Снег переставал таять под моим горячим дыханием. Я теперь тихо дышал... тихо-тихо...
Внезапно кашель разобрал меня. Я склонился над снегом и кашлял. А потом пошел дальше, повесив голову. Как же грустно... Я опять упал, и снова встал. Мой некогда чудный слух совершенно не обратил своего внимания на шаги неизвестной кошки. Поэтому, когда она склонилась надо мной, я был удивлен. Кошка задала вопрос, но разве я знал, что отвечать? Впрочем, она тут же продолжила. Незнакомка подняла меня и куда-то понесла. Она бежала быстро, ровно. Такое ощущение, будто она училась бегать. Тем временем, я обдумывал слова кошки. Малыш... она назвала меня малышом! Ну да, откуда ей знать, что на самом деле я не такой уж маленький, просто голодный? Впрочем, не обвинять же спасительницу в незнании. Вскоре я начал дремать. От холода и от того, что больше не двигался. Пытался я не заснуть, а все же сон захватил мой разум в свои блаженные сети. Так я, теперь уж Коготок, оказался неизвестно где, несомый неизвестной кошкой в неизвестном направлении. Тем не менее, я спал достаточно безмятежно...
=====>>> Гл. поляна.

-Ну, Звездное племя нам в помощь.
Он неопределенно качнул кончиком хвоста. Звездное племя вряд ли сможет уберечь их от зубов лисы или одиночек. Им придется действовать самим. Вихрь скользнул оценивающим взглядом по фигуре Лягуши. Из-за лапы, которая до сих пор не исцелилась, глашатая была в большей угрозе, чем он. Впрочем, он все равно рядом. И будет защищать ее, Лягушу. Ведь для этого Вихрь пришел. Только для этого. Он поскреб лапой снег и вгляделся в густеющую темноту дали. Там может быть что угодно.
Следовало сосредоточиться, обострить все чувства. Не дай Звезды, к ним подберется барсук - эти черно-белые зверюги активны именно ночью. Рыщут, выискивают своих червей. А лисы озлобляются. Вихрь невольно содрогнулся, вспомнив, как однажды, на пару с Янтарем - пропал в пожаре - он набросился на барсука. Это был отважный и глупый поступок. Неожиданно Вихрь осознал, какими беззащитными они выглядят.
Лягуша сорвалась с места и поскакала дальше, Вихрь метнулся за ней. Нельзя оставлять ее одну ни на секунду, мало ли что может произойти! Как же он был рад, несмотря на возможные опасности, что может остаться с ней наедине. Пепельно-серый воитель вспомнил, с каким холодом разговаривала с ним глашатая, и веселости мигом поубавилось. А затем пришел на ум тот взгляд, которым она одаривала Абрикоса. Быть может, так и надо?
Не нужно ему место глашатая. Так пробьется. Только бы... только бы... Он вздрогнул, почуяв лисий запах, но тут же с облегчением перевел дух. Старый запах. Рыжая хищница прошла здесь несколько дней назад. Ничего страшного. А все же - страшно. Он боялся неопределенности и чего-то еще, что не вполне мог осознать. Лягуша продолжала бежать, и Вихрь, надеясь найти спокойствие в беге, припустил за ней, не забывая, впрочем, следить на местностью. Его почти не волновали красоты снега.
Гораздо важнее - пушистая, но в то же время грациозная фигурка кошки, мелькавшая впереди...
------) туды.

Он старался держаться левого бока Сороки и зорко посматривал по сторонам. Ночью на охоту выползают лисы и барсуки, так что нужно держать ухо востро. Пепельно-серый кот покосился на Паутинку. Его глаза сверкнули бледно-желтым в полумраке. Это первое серьезное задание для Паутинки. Справиться ли он с ним? Не струсит ли? Вихрь дернул ухом. Нет, конечно. Паутинка не трус. Он будет отважным и верным воином. Только бы не бросился в пасть опасности, желая доказать свою исключительность!
Снег совсем сошел. Пятна, что белели на омываемой ветрами вересковой пустоши, растаяли, и на смену им пришел душистый запах клевера и полевых цветов. Он заглушал все прочие запахи. Вихрь приоткрыл пасть и замедил бег, старательно пропуская через чувствительное нёбо вересковые ароматы. Пару раз он заметил белый хвостик кролика, но сейчас они были не на охоте, а в патруле. Не было времени. И все же Вихрь поглядел на возможную добычу с сожалением. После такого тяжелого Сезона Голых Деревьев всем воинам стоило набрать вес.
Он дернул ухом. За тем и пошел отряд Мороза - Вихрь не сомневался, что патруль возглавил старший воин - в город. Он хотели помочь своему племени, но, право же, больше было бы помощи, если бы они остались на территории пустошей. Вот, наконец, и граница. Вихрь замедил шаг и вопросительно поглядел на Сороку. Внезапно ветер ударил ему в морду. Шерсть на загривке пепельно-серого воина встала дыбом.
Давай пошевелимся, - прошептал он. Не хотелось бы с ней встретиться. Паутинка? - он обернулся на ученика, желая удостовериться, что с ним все в порядке.

------Главная поляна
Паутинка выскочил из лагеря последним. Почему это я должен словно маленький котёнок идти за ним след в след?! Поймав на себя взгляд Вихря, оруженосец недовольно что-то буркнул. Наружу сново вылезло своеволие Паутинки, и оруженосец свернул куда-то влево, в сторону объёмных, но голых, кустов. Я будя рядом, но так что бы Вихрь меня не заметил. Кот пригибался к земле, пролазил через колючие заросли, и всё время твердил, что он самостоятелен и независим. Выбравшись к неглубокому оврагу Паутинка приоткрыл рот и поймав запах Вихря, пустился бегом, оруженосец значительно от них отставал. Но в глубине оврага его поджидал нерастаявший, тёмно-серый сугроб. Фуу.. Брр.. Мерзкий, ужасный, холодный снег. Когда же он уже растает? Оказавшись на той стороне овражка, Паутинка заметил силуэты соплеменников: черно-белая Сорока взбиралась на невысокий холмик, а Вихрь следовал за ней держась чуть левее. Ха! Я смог идти за ними и не сбился со следа! В порыве счастья Паутинка молниеносно слетел в края оврага и по наклонной плоскости, обегая кусты и ручейки, попытался догнать воителей. Странно, этот запах.. Я уже где-то его встречал. Оруженосец остановился и подняв голову приоткрыл пасть, стараясь учуять хозяина резкого аромата. Лиса!!!! Страх и ужас пронзил тело юного оруженосца, взгляд его забегал в поисках опасного гостя. Паутинка попятился и запнувшись о небольшую неровность, опустился под кустом пахучего вереска. Может быть запах старый? Но мысль оруженосца опроверг тёмно-рыжий, костлявый силуэт. Он приближался с подветренной стороны, со спины воителей и коты не могли бы его почуять или увидеть, но Паутинке, заметить врага, помог его панический страх. Что же будет?! Их всего двое, а он, наверника, очень голоден и обозлён. На подгибающихся лапах, Паутинка поднялся и сделав два нетвёрдых шага в их сторону, попытался крикнуть — но голоса не было, оруженосец смог лишь прохрипеть парочку неразборчивых звуков. Страх всё больше охватывал душу оруженосца: Я тут один, им угрожает опасность, а я даже не могу помочь!! Что же делать?! Паутинка понял, что важнее: котёночный страх или страх за соплеменников и решил действовать. Возьми себя в лапы, никчёмный комок шерсти и беги к ним! Паутинка совался с места, но успел сделать всего два шага: лапы всё-таки подвели его и оруженосец покатился кубарём. Голова закружилась, в носу стоял ужасный лисьий запах. Что происходит? - эта последняя мысль, которая проскользнула в голове Паутинки, перед тем как он увидел пушистый кончик рыжего хвоста на расстоянии четырех мышиных хвостиков от себя.

Вихрь попробовал носом воздух и уловил запах Паутинки. Раздражение, словно блохи, терзало его за шкуру. Куда подевался этот несносный комок шерсти? Что, если он попал в лапы к лисе? Нет, тогда об этом они бы узнали. Крики, шипение, рычание... Кстати, о лисе. Ее мерзкий смрад стал сильнее. По загривку пепельно-серого воина пробежала волна страха. Он вонзил когти в мягкий дерн и огляделся. Его глаза бледно сверкнули в полумраке. Дождь забарабанил по кошачьим шкурам, усложняя видимость и смывая запахи. Впрочем, лисью вонь он все равно учует.
- Великое Звездное Племя, куда подевалась это блоха из шерсти Звездоцапа?
Не называй так моего ученика, - сердито сказал Вихрь Сороке. Конечно, Паутинка не подарок, но он был его учеником. В какой-то мере Вихрь даже был привязан к этому несносному комку шерсти, так напоминавшего его самого в детстве. Но все же, куда он подевался? Пепельно-серому воину казалось, что он следил за Паутинкой. Где же он? Лисья вонь стала сильнее, Вихрь шкурой ощутил опасность.
Сорока, я... - начал было он тихо говорить глашатой. Но закончить не успел. Потому что при свете прорезавшей темное небо молнии, похожей на кошачий коготь, он ясно увидел рыжий силуэт облезлого, скалящегося лиса. Вихрь замер. Кончик его хвоста дернулся. За спиной зверя он разглядел другую фигурку.
Паутинка.
"Не оборачивайся, не оборачивайся, не смей оборачиваться!"
Слава Звездам лис не обернулся и не заметил ученика. Он бросился прямо на воинов.
Урарррр!
Благодаря природной реакции Вихрь сумел уклониться от лисьей атаки и прыгнул к Сороке, выгнув спину и выпустив когти. Что делать дальше? Лис казался тощим и облезлым, его не составит большого труда победить. Наверное...
Паутинка, вставай, - негромко сказал Вихрь, не сводя глаз с лиса. Надеюсь, ты в порядке?

Белое пятно перед глазами оруженосца качнулась: лис начал двигаться. Паутинке показалось, что мир улетает куда-то далеко. На глаза наползала темнота. Лиса...Сорока..... Мысли в его голове перепутались, а глашатая тем временем прыгнула на врага, полоснув по костлявому боку лиса острыми когтями. У Паутинки не было времени даже по торжествовать, к нему уже спешил наставник, и оруженосцу необходимо было придти в сознание и подняться на лапы.   
- Паутинка, вставай, - негромко сказал Вихрь, не сводя глаз с лиса. Надеюсь, ты в порядке? В ответ Паутинка что-то промычал и поднял голову. Его зрачки сузились от страха: чуть правее и позади Вихря, оруженосец увидел оскаленную лисью морду, маленькие, желтые глазки смотрели прямо на наставника. - Лис.... - прошептал Паутинка и вскочил на лапы, но было уже поздно: лис вцепился в плече серо-пепельного воина. Оруженосец больше не боялся лиса, рыжий странник осмелился напасть на соплеменника Паутинки, а это для него, гораздо страшнее. Сердце оруженосца забилось быстрее, в одно мгновение он должен был решить что делать и не растеряться. 
- Вихрь!!! - вскрикнул Паутинка и прыгнул на лиса. Правой лапой оруженосец попытался полоснуть его по морде, а зубами вцепился в загривок.

Лис так стремительно бросился вперед, что Вихрь не успел сделать не единого движения. Сверкнули глаза хищника, а затем плечо пронзила острая боль. Пепельно-серый воин взвыл и инстинктивно дернулся, пытаясь освободиться. По мокрой шерсти потекла струйка крови. Вихрь видел горящие злобой глаза лиса, вознамерившегося во что бы то ни стало полакомиться кошачьей плотью...
Яростно зарычав, Вихрь задерагался и попытался ударить когтями врага. Но положение у него было слишком неудачное. Пепельно-серый воин извивался, пытаясь освободиться, рычал и шипел, изнемогал от боли, полосовал когтями лиса по шее и предплечью. Но он не обладал достаточной физической силой, чтобы всерьез навредить врагу, находясь в таком положении. Его извивания и попытки освободиться мешали лису крепче сомкнуть челюсти, но долго так продолжаться не может.
Боковым зрением он уловил быстрые тени, скользнувшие к лису. Паутинка, его своевольный и непослушный оруженосец с воплем ярости атаковал лиса. Вихрь ясно видел, как юный кот вскочил на загривой рыжему, тощему и озлобленному хищнику и вцепился в него зубами, не забывая полосовать лиса когтями. Возле хвоста зверя оказалась Сорока. Но дальше Вихрь принялся действовать. Он дернулся что есть силы и отпрыгнул от лиса. Плечо болело нещадно, и пепельно-серый воин держал лапу на весу.
Глаза его горели бешенством. Он видел, как Сорока поднырнула под живот лису, как яростно Паутинка вцепился в загривок врага. В следующую секунду Вихрь, не обращая внимания на боль в раненой лапе, метнулся вперед и что есть силы полоснул лиса когтями по шее и морде.